Юлия Комарова - #одиночестванет стр 4.

Зосим Петрович долго глядел на протянутый ему документ. Позади него постепенно образовалась очередь из двух человек, один из которых громко вздыхал, а второй постоянно шаркал ногами. Откуда они взялись? Не было же никого! За весь день никто в эту будку не заходил, а сейчас, как назло, когда надо подумать, появляются вот такие, шаркают, вздыхают, действуют на нервы! Нет, не могу я в таких условиях брать деньги на своё миллионерство.

Может, у Самуила Демьяновича попросить? В конце концов, зачем ему бабки? Он же их всё равно толком не тратит! Ну съездил в прошлом году в Испанию, ну шмоток купил жене, ну всякие там расходы на дом. Но так-то это всё равно ерунда выходит. Вон пацаны говорят, он в прошлом году задекларировал нифигически много то ли десятков, то ли сотен миллионов. У пацанов доступ есть к налоговым базам, они не соврут. Решено, попрошу. Самуил мужик добрый, даст. Что ему, миллион туда, миллион сюда.

Зосим Петрович несколько дней готовился к разговору с хозяином. В понедельник не срослось, потому что олигарх почти всё время не вытаскивал из ушей наушники. Во вторник – потому что у него было много встреч. В среду он что-то слишком долго зависал у этой своей пожилой девочки, в четверг хозяин вообще не выходил из дома. Наступила пятница. Откладывать разговор дальше было нельзя. Прямо сейчас, с утра.

Самуил Демьянович размышлял. Ставки по долларовым депозитам близки к нулю. По евро – уже стали отрицательными. Рынок еврооблигаций перегрет. Акции ведущих американских корпораций стоят так дорого, что вложения в них становятся экономически бессмысленными. В лучшем случае получишь те же два процента годовых, что и по трежерис, если вообще что-то получишь. Есть, конечно, надежда на дальнейший рост котировок российских акций, но возможно и резкое падение. С финансами в этом мире явно что-то не так. Банки не стремятся принимать вклады от населения, потому что правительства им и так ссуживают сверх меры. Денег так много, что они стали никому не нужны.

– Самуил Демьянович.

– Да, Зосим Петрович.

– У меня к вам разговор, просьба, точнее.

– Слушаю вас.

– Мне бы. Я бы. Вы не могли бы. Могли ли бы вы. В общем, займите мне денег, пожалуйста.

– Сколько?

– Вот столько.

– Зачем вам?

– На девочек хотел потратить, точнее сказать – на детей, ещё точнее – на дочерей.

– Чьих дочерей? Зосим Петрович, вы извините, я что-то за эту неделю устал очень, соображаю плохо. Давайте в понедельник обсудим.

7

Зосим рассуждал медленно, но верно.

Положим, теоретически деньги можно взять у него в сейфе. Месторасположение сейфа я знаю. Сейф у него старый с крутилочкой и длинным ключом. Крутилочку он не сбивает нарочно, чтобы не мучиться с набором, а ключ хранит в выдвижном ящике. Я несколько раз видел, как он доставал ключ из ящика, поворачивал его, потом дёргал за ручку и открывал сейф. Доставал оттуда пачку-другую, снова закрывал на ключ, а ключ возвращал обратно в ящик. Вот вечно у него так. Ленится он, трудно ему что ли крутилочку повернуть! Конечно, тогда придётся её туда-сюда вращать, а коды эти вечно из головы вылетают. Ну а так, выходит, любой желающий может деньги у него вытащить. Дома у него никого. Жена с ребёнком в школе. Ключ от входной двери он мне сам отдал на всякий случай. Стоп, а камеры? У него там камеры кругом. Чулок на голову надену, как этот, неуловимый жулик, который в реанимации лежит. Да нет, ерунда какая. Что это я? Он же шеф, босс, хозяин, олигарх. Но я же не навсегда у него возьму, а так, на пару месяцев, от силы на год. Потом аккуратно положу обратно. Он и не заметит. Что я, виноват, что он не слышит ничего! Я ему и так, и этак, Самуил Демьянович, Самуил Демьянович, вы не могли бы мне помочь, у меня же две дочери, я же не видел их давно, вот хочу тудыма-сюдыма, посидеть-отдохнуть, культурно так, по-человечьи. А он? Извини-ите, я за-анят, давайте пото-ом!

Вообще-то у него с собой должна быть наличка. Он же сегодня встречается с этим лысым. Если всё будет, как обычно, то они сначала перетрут в кафе напротив банка, потом пойдут в банк, а потом он оттуда выйдет с рюкзачком, а то и с двумя. Понесёт потом в сейф, вытащит из рюкзака кулёк, засунет его внутрь. Дней через пять вытащит кулёк из сейфа и отвезёт его тому чёрненькому. Сколько в один рюкзак помещается? Если брикеты из тысячных, то миллионов шесть-семь, а если пятитысячными, то вообще до хрена. Ну мне-то столько не нужно. Я отщипну чуток. А возвращать как буду? Опять, что ли, чулок на голову?

– Самуил Демьянович, давайте остановимся здесь, я забыл кое-что.

– Что?

– Колготки. Жене обещал купить.

– Ты женат?

Зосим останавливает машину в неположенном месте, заехав на пешеходный переход и, не заглушая мотор, бежит со всех ног в чулочно-колготочный отдел. Смущаясь, словно подросток, он выбирает подходящее изделие. Продавщица, наблюдая муки покупателя, приходит на помощь. Впрочем, помощь (наводящие вопросы про размеры жены) приводят Зосима Петровича в ещё большее замешательство. Наконец он выбирает товар, расплачивается и бегом возвращается на водительское сидение.

– Самуил Демьянович, давайте здесь тоже остановимся.

– Опять что-то забыл?

– Да, эту, как её, клейкую ленту.

– Скотч, что ли?

Зосим останавливает автомобиль под знаком «Остановка и стоянка запрещена», врубает аварийку и, крикнув то ли Самуилу Демьяновичу, то ли пешеходам, то ли самому себе «ящасскоробуду», мчит в строительный отдел. Скотч он покупает не в пример колготкам быстро.

Самуил Демьянович действительно попросил отвезти его на встречу со знакомым банкиром. После непродолжительного общения «хозяин-олигарх» вернулся в автомобиль с рюкзаком. План Зосима Петровича из виртуального становился всё более реальным.

– Домой едем, Самуил Демьянович?

Что-то не так. Что-то новое, едва уловимое в голосе водителя. Что-то странное во взгляде, который Зосим старательно прячет, а потому не смотрит в зеркало заднего вида.

– У вас что-то случилось, Зосим?

– У меня? Да нет. В смысле дочки должны прилететь, волнуюсь. Вот.

– Дочки?

– Да, у меня две красавицы. Звонил им всю неделю, просил приехать, показать тут всё, как живу, как работаю. А они виляют-виляют. Вроде Марина-то согласилась, да ещё и Ленку уговорила наконец. Звонила сегодня. В восемнадцать двадцать самолёт встречаю. С вами закончу и сразу в аэропорт. Потом в ресторан запланировал с ними. Потом в бассейн.

– После ресторана? Не трудно ли будет?

– Да нет, они ж у меня спортсменки.

8

Самуил Демьянович подполз к Ие Савельевне и наклонился над её разгорячённым от тяжёлого дыхания лицом. Ползти было тяжело, голова болела, на затылке запеклась кровь. Самуил Демьянович сделал движение головой, потёршись о лицо Ии Савельевны. Скотч, неровно заклеивавший рты любовников, поддался и после минутной борьбы капитулировал.

– Демьяныч, кто это там?!

В голосе Цзюевой слышались хрипы и страх.

В последнее время Самуил Демьянович предпочитал встречаться с Ией Савельевной у себя дома днём после обеда, когда жена уезжала в спортзал и на шопинг. Сама возможность быть пойманными с поличным придавала их свиданиям, по мнению Самуила Демьяновича, остроту. Хотя вернее будет предположить, что ему надоел бардак цзюевского жилища и гостиницы уже приелись.

– Крокодил, точнее аллигатор.

– Господи, зачем? Он же нас съест.

– Не съест, он же в клетке.

– Это что у него там, бассейн? Демьяныч, ты чокнутый.

Часом ранее Зосим Петрович отвёз Самуила Демьяновича и Цзюеву в дом и ушёл восвояси. Любовники успели сходить в душ, чтобы встретиться в кабинете наверху, но тут кое-что случилось. Самуил Демьянович получил неожиданный удар тяжёлым предметом по голове от неизвестного типа, Цзюеву этот тип до смерти напугал пистолетом. В итоге оба оказались в подвале голые и обмотанные скотчем.