Всего за 179 руб. Купить полную версию
– Ты должна быть очень счастлива обрести власть, деньги, статус и достойного мужа. Благодарить судьбу, что я выбрал именно тебя, дорогая.
– Вы правы, я вас не выбирала, – холодно отрезала Адалин, безразлично глядя в потолок и отчаянно избегая фон Миллера. Он мог целовать ее, обнимать, даже что-то большее, если захочет… Но это никак не коснется сердца девушки, оно останется пустым. Эта решимость не могла не придавать ей сил и непоколебимости. – Но если бы мне кто-то дал выбор… Ни за что бы не выбрала вас. Кто угодно на этой земле! Только не вы, господин.
Фон Миллер замер, после чего выпрямился на руках, глядя на равнодушную Адалин, считающую секунды до ухода мужчины. Феодал тяжело выдохнул, в комнате повеяло холодом, пробирающим до костей. Поднявшись на ноги, он буквально в три шага пересек огромное помещение и оказался у массивных дверей с золотистой лепкой. Но когда рука фон Миллера коснулась ручки, он резко обернулся и рявкнул:
– Завтра на рассвете нас обвенчают в церкви. Не упрямься, будет только хуже.
Дверь хлопнула, сердце девушки предательски пропустило удар. Она точно знала, сегодня феодал даст ей время прийти в себя, не потревожит в покоях ночью. Но завтра все случится, хочет она того или нет…
И что дальше? Жить с мужчиной, который в грош тебя не ставит? Всю жизнь заставит благодарить за благородную фамилию и крышу над головой? Без родных, друзей, знакомых… Словно изгои или отверженцы. Нет… Адалин сойдет с ума!
Вскочив на ноги, девушка со всех ног побежала к окну, но, распахнув широкие деревянные створки, замерла на месте, теряя всякую надежду. У подножья ее покоев бушевал океан.
* * *
Адалин Семирсильд считала себя неприхотливой молодой девушкой. Она не искала мужа молодого и красивого, не высчитывала своей выгоды. Не оценивала претендентов на свою руку, как объект вожделения. Имелись лишь два основных пункта, которые решали ее расположение: способность обеспечить родителям старость, а также уважение в отношении самой Адалин.
Самсон Фолк был стар, лучшие годы библиотекаря давно прошли. Его внешность без труда затерялась бы в толпе мужчин, но… Что-то в нем цепляло молодую невесту. Фолк уважал Адалин, воспринимал ее как равную себе и достойную мать будущих детей. Если Адалин проявляла отсутствие образования, Самсон не насмехался над ней. Напротив, с успокаивающей и добродушной улыбкой обещал научить всему в будущем…
Людвиг фон Миллер казался Адалин кардинально другим. Молодое и поджарое натренированное тело соседствовало с высокомерием, гордыней и неоправданной жестокостью. Порой Адалин больше пугали вспышки ярости, чем неестественно алые глаза.
Вымеряя шагами отведенные ей покои, Адалин нервно кусала ногти и отчетливо видела картину их с Людвигом будущего: феодал станет развлекаться с ней, будто с купленной в таверне дешевой шлюхой. А после того, как Адалин забеременеет, найдет себе новую доступную любовницу для содержания. Как только официальный наследник появится на свет, молодая жена отправится в ссылку, без дитя, средств к существованию и светлого будущего.
Таких пар было великое множество!
– Он не любит меня, это очевидно, – нервно тараторила себе под нос доведенная до отчаянья девушка, нагнетая страх все больше. Возможно, сядь она, выпей ромашковый чай и успокойся – по-новому оценила бы ситуацию. Но рядом не было человека, способного обнять, дать верный совет и направить на путь истинный. Слишком много произошло всего за одни краткие сутки! – Невозможно влюбиться лишь за день… Зачем тогда я ему?
Не желая больше оставаться в четырех стенах, Адалин отворила дверь и самостоятельно вышла в длинный пустой коридор, не дожидаясь Агату. Девушка не помнила, как фон Миллер принес ее бесчувственное тело в спальню, поэтому руководствовалась инстинктами в выборе направления.
Шли минуты, словно долгие часы, а коридоры все не кончались. Половицы скрипели под ногами девушки, а большая часть свечи давно сгорела. Адалин ускорила шаг, страшась остаться одной напротив оленьих рогов или охотничьего ружья.
Когда в конце туннеля замаячил свет, Адалин не сдержала радостного смеха и спустя мгновение уже стояла напротив широкой винтовой лестницы. Непривычно узкой для такого большого замка и непривычно простой. Видимо, решила Адалин, она забрела в часть, предназначенную для горничных…
Стоило ноге девушки коснуться первой ступеньки, как раздраженный крик всего этажом ниже заставил ее замереть:
– Нет, прошу тебя… – Адалин сразу узнала в нем фон Миллера, спокойного, расслабленного, но словно немного выбитого из колеи и обескураженного. – Приди в чувство и дай мне пройти!
– Прошу вас, господин… – взмолилась знакомая Адалин, горничная Агата. Неудивительно, что Адалин так и не получила свой перекус, а ведь служанка отправилась за ним довольно-таки давно. – Подумайте о моем предложении. Я всегда готова, только скажите!
– Не заставляй меня отсылать тебя прочь, – рявкнул феодал, и, судя по сдавленному писку Агаты, он просто отодвинул женщину в сторону, дабы пройти мимо.
Адалин уже было кинулась к массивной красной бархатной занавеске, за которой без труда можно было бы спрятать целого слона, но громкий, отчаянный рев горничной выбил девушку из колеи, заставляя снова замереть и прислушаться.
– На все ваша воля, господин! Только не отправляйте меня прислуживать ей… Это невыносимо! – по сдавленному, едва различаемому голосу Адалин догадалась, что девушка упала на колени и буквально зарылась носом в пол. Или, что еще хуже, в обувь фон Миллера! Последняя гипотеза, совершенно невероятная и до ужаса странная, подтвердилась, когда по небольшому пространству эхом разлетелись чмоки, чем-то напоминающие те, что производятся, когда кто-то в церкви слишком рьяно целует Библию.
«Дьявол! Она целует его обувь!» – догадалась Адалин, все еще совершенно не воспринимая происходящее. И все же руки предательски задрожали, а кровь хлынула от лица…
Девушка чувствовала себя так, будто подглядывает в дверную скважину чьей-то спальни, но странное внутреннее упрямство не давало ей уйти, она желала узнать всю правду.
– Агата, приди в чувство! – раздраженно протянул землевладелец, и снова Агата издала странный, сдавленный вопль, а после хрустнуло дерево, и застучал сервиз. Мужчина поднял ее и усадил на стол, никак иначе. – Куда мне еще, по-твоему, деть тебя? На меня работает много людей, все при работе. Личной помощницей ко мне ты не пойдешь, сама понимаешь почему…
– Но, Людвиг… – взмолилась заплаканная Агата, обращаясь к своему хозяину по имени, чего не могла себе позволить даже Адалин. И дело не только в приличиях, а в нормах морали – звучало это уж слишком лично и интимно.
– Тс-с! – заткнул он ее, не проявляя ни капли понимая и снисхождения. Фон Миллер был непоколебим в своем решении, озвучив его резко и холодно: – Не заставляй меня передумать на этот счет! Стоит моей будущей жене хоть раз пожаловаться, и я больше не буду добрым. Ты меня знаешь…
Адалин и глазом моргнуть не успела, как каблуки обуви фон Миллера застучали по деревянной лестнице. Каким-то немыслимым чудом девушке удалось за считанные мгновения забежать за ширму. Благо извечная темнота коридоров способствовала уединению.
Адалин подождала, пока фон Миллер пройдет как можно дальше, а Агата закончит плакать и спустится вниз. Только после этого девушка продолжила свою экскурсию, не желая догонять феодала и объясняться.
– Хм… – упершись в высокую резную дверь, чем-то напоминающую по стилю и лепке ту, из столовой, Адалин долго не решалась войти внутри. Она ощущала странную, непреодолимую тягу оказаться внутри, будто там ее место. Словно там что-то важное…