Всего за 199 руб. Купить полную версию
Все же какая противная ворона, а?!
Мы молчали. Не дождавшись покаяния, этот мерзкий мужик демонстративно задумался:
– Юль, а твоя образцовая сестрица знает о том, где гуляет по ночам ее младшенькая? Или стоит спросить, знают ли об этом твои родители?
– Ты с ними не знаком, так что не надо, – враждебно сверкнула глазами Ласточкина, наконец перестав напоминать контуженную любовью дурочку.
– С ними, может, и нет, а вот рассказать Соколу, где шляется девочка-подросток, которую он взялся опекать, очень даже могу! Соколов поведает об этом своей девушке, а та вашим общим родителям. Согласись, классный план!
Юля вырвала руку из хватки гота и, встав перед ним, уперла руки в бока.
– Слышь, ты! – рявкнула девушка. – Ворон, тебя совершенно не касается то, где я хожу по ночам и что делаю! И стучать Соколу – последнее дело! Кем ты будешь после этого?!
Словно в противовес моей злой подруге, которая сверкала глазами и разве что не дымилась от ярости, Ворон был спокоен и невозмутим. Стоял, скрестив руки на груди и расставив ноги для большей опоры, а его некоторую нервозность выдавал лишь перестук пальцев по затянутому в черную кожу рукаву. Да и выражение лица, подсвеченного луной, было, конечно, как у статуи, но нехороший прищур глаз как-то не обнадеживал. По ходу, суровому готу крепко не понравился тон, в котором с ним говорила Юлька. Впрочем, оно и неудивительно. Мне бы тоже эта агрессия, замешанная на хамстве, не понравилась. Я, конечно, понимаю, что нервы и все такое, но все же… Хотя Ласточкина всегда в гневе не выбирала выражений.
Говорил он тихо, но крайне холодно и… отрезвляюще. Даже я почувствовала себя экзальтированной малолеткой, которая не думает ни о чем, кроме осуществления мимолетных желаний.
– Разумеется, это меня не касается и, конечно же, последнее дело. Само собой, меня не должно колыхать, что две юные девушки ходят по таким неблагополучным местам в такое время. И я даже не про кладбище, Юль! Вы сюда как-то добирались в такой поздний час и каким-то макаром собирались ехать обратно. Зная тебя, вовсе не на такси, хотя и оно не гарант безопасности! Ты хоть представляешь, сколько вокруг всяких мраз… нехороших личностей? И вы для них легкая добыча.
Юлька сдулась так же быстро, как и вспыхнула. Сказать ей было определенно нечего.
Я вздохнула и решила снова мысленно примерить на себя мантию миротворца и дипломата.
– Евгений, вы, несомненно, во многом правы. И прошу извинить мою несколько невоздержанную в словах и эмоциях подругу.
Пауза, во время которой с меня не спускали пристального взгляда, после отрывистый кивок, и Женя двинулся вперед, уже не заботясь о том, чтобы взять нас под руки. Спустя пяток его шагов я наконец отмерла и, поняв, что ожидать психованных барышень их герой больше не собирается, схватила Юлю за руку и побежала за готом.
Господин Воронин тем временем выудил из-за пазухи телефон и, судя по всему, полез в приложение Яндекс. Такси. Спустя минуту брюнет удовлетворенно кивнул и, полуобернувшись, сказал:
– Нам лучше поторопиться. Через несколько минут машина будет у западных ворот.
– Спасибо, – хором пробормотали мы с Ласточкиной.
Дальше все было быстро и просто. К сожалению, во всех смыслах, кроме морального.
Когда мы сели в машину, Евгений, устроившись на переднем сиденье, повернулся к нам и спросил:
– Кого куда? И да, как тебя зовут, привидение?
– Ольга. А едем ко мне домой, – переглянувшись с подругой, сделала вывод я и назвала адрес.
Мы тронулись, а Женя усмехнулся и спросил:
– Полагаю, по официальной версии Юлечка ночует у подружки Олечки и они, разумеется, грызут гранит науки, не иначе. Верно?
Проницательный.
– Так.
– Ясненько… А родители Олечки ничего не имеют против того, что их милое чадо возвращается домой к двум часам ночи, да еще и в крайне сомнительном виде?
Хм… Как понимаю, это он сейчас про потрепанное «эльфийское» платье.
Можно, конечно, сказать, что родители никак не относятся по причине их отсутствия дома, но почему-то глумливо-презрительный тон Жени спровоцировал совсем другую фразу:
– А тебе не кажется, что это мое дело?
– Не поверишь, – хмыкнул гот и торжественно закончил: – Не просто кажется – я в этом уверен!
– Молодец, – кисло улыбнулась я и, заметив, что мы подъехали, глянула на сумму на счетчике и полезла в сумку за деньгами, мысленно грустно вздохнув на тему незапланированных трат. Карманные деньги – они такие… испаряются быстрее, чем успеваешь заметить.
– Ольга, этот жест будет лишним, – ровно и доброжелательно проговорил Воронин.
– А мне кажется – нет.
Не то чтобы я хотела губить души прекрасные порывы, но сейчас была совсем не та ситуация.
– Оля, мне кажется, пререкаться – вовсе не то, что нам сейчас нужно.
Я пристально на него взглянула и медленно кивнула.
Юля буркнула что-то на прощание и юркнула на улицу, а я, окинув гота еще одним долгим взглядом, попрощалась:
– Доброй ночи тебе, Евгений. И спасибо, что выручил.
– Не за что. – Ответная улыбка совершенно преобразила лицо этого угрюмого типа, и у меня впервые в голове пронеслась мысль, что я, кажется, поняла, почему Ласточкину так плющит по нему.
Глава 2
Прохладный воздух заставил зябко вздрогнуть, как только я вышла из машины. Порыв ветра взметнул волосы, а звуки города окутали привычным флером. Не дожидаясь, пока такси тронется, и уж точно не собираясь больше думать о случайном знакомом из склепа, я схватила Юльку за руку и двинулась к своему подъезду. Губы скривила ироничная усмешка. Что-то глубинное и женское подсказывало, что не думать о Жене я буду разве что в ближайшие минут десять, и то из чистого упрямства!
Так и вышло.
Зайдя в квартиру, я отпихнула ногой большого рыжего кота и, скинув туфли, прошлепала босыми ногами по коридору, на ходу стягивая платье и оставляя его небрежным куском ткани на полу. На кухне открыла холодильник и, выудив оттуда пакет сока, наполнила первый подвернувшийся стакан. С самым мрачным выражением лица глядя на застывшую в дверном проеме смущенную Ласточкину, его выпила. Налила еще. Покачала бокал в руках и рявкнула:
– Рассказывай!
– Что? – Юля уже пришла в себя и перестала изображать трепетную лань.
– Все, моя дорогая, все! – щедро разрешила я. – В первую очередь о том, что это за птичка твой Ворон.
– Ну… знакомый.
– Вот по твоему поведению прямо-таки понятно, что вот только знакомый и ничего более, – многозначительно покачала я головой.
Зябко поежилась, отставила стакан и пошла в комнату. Там натянула домашние штаны, футболку и уже, так сказать, при оружии вернулась к допросу Ласточкиной.
– Творческая моя, – со вздохом потрепала приунывшую девушку по голове, – как понимаю, этот Женя и был нашей целью?
– Ну… да.
– Хорош знакомый, – вздохнула я в ответ. – Но да, покорить его традиционными методами сложно, если в сферу твоих интересов не входит черная краска, черные шмотки и очень-очень чОрный металл!
– Ты не права, – вдруг вступилась за предмет своих воздыханий Юлька. – Он очень умный и разносторонне развитый.
Я лишь скептически изогнула бровь. Нет, конечно, на кладбище вот так, с разбегу, было сложно оценить кругозор человека, но что-то мне подсказывало, что нормальные люди так свой досуг не проводят. Хотя про адекватность Ласточкина ничего не рассказывала, ага!
А дальше… дальше мне поведали увлекательный рассказ под названием «За что я люблю Ворона и как страдаю по этому поводу». Юлька была многословной. Юлька была эмоциональной… настолько, что мне даже захотелось, чтобы приворот сработал!
Мы сидели на моей кровати, закутавшись в плед, и пили какао с маршмеллоу, а Ласточкина с мечтательной поволокой в глазах рассказывала:
– Мы познакомились пару лет назад, когда я впервые оказалась в компании Сокола. Ну как познакомились… Просто Сашка Сокол представил, когда привел меня туда, а Ворон – не уверена, что даже запомнил. И за все годы знакомства все вот так и длилось… в последнее время он вообще редко появляется в тусовке, и это особенно расстраивает.