Мечта Гаврилова о безопасной и счастливой жизни уносилась вместе с вертолетом, превращаясь в призрачную химеру суровой реальности. Он встал и, вытирая рукавом пиджака кровь с лица, направился обратно в офис к своим незадачливым подчиненным, чтобы вновь испытать нервный шок от очередного удара судьбы.
В машине на парковке у здания «Динамических систем», подавленные, чувствуя свою полную беспомощность, Илья и Веня сидели и гадали, где совершена ошибка, что предпринять для спасения подруги. Приехавшая полиция оцепила периметр, сотрудники компании как при пожаре спешно покидали офис, с крыши небоскреба стартовал вертолет и полетел к центру города, а парни, все еще не теряя надежды, высматривали Злату в толпе бегущих людей. Вдруг оживший нанобук Вени пискнул и загрузил сообщение – всего одно слово: «Профит». Радостные парни закричали: «Есть!» и заключили друг друга в объятия. Илья завел двигатель, и машина немедленно покатила подальше от ненавистной компании.
Злата, серьезная, деловая, во всеоружии, водрузив на голову летный шлем, по внутренней связи командовала пилотом: для начала позаимствовала у него смартфон и отправила ребятам сообщение, затем указала, где приземлится – на вертолетной площадке у больницы в районе Сухаревской площади. Как только машина коснулась земли, она выпрыгнула из кабины и побежала к близлежащей станции метро. Вертолет улетел, а Злата слилась со снующей толпой прохожих.
Глава 10. Ненавязчивое внушение
Петр Белов в рабочем кабинете, попивая коньяк из хрустального бокала, рассуждал о глобальных проблемах человечества. Потеряв жену, он потерял и вкус к жизни, предался хандре и, часто прикладываясь к бутылке, терзался сомнениями. В кресле напротив устроился Волков. Потягивая коньяк, он изучающе смотрел на президента компании, больше слушал, чем говорил, но иногда поддакивал.
Белов, изрядно выпив, мрачно сказал:
– Человечество относится к планете Земля потребительски эгоистично. Вот смотри, Вадим. Реакции на глобальное потепление никакой, леса – легкие планеты – продолжают вырубать или сжигать. По вине людей возникают даже землетрясения и засухи, множатся техногенные катастрофы…
– Петр, – проговорил Волков, – ты забыл, что планету замусорили. А перенаселение?
– Да-да ты совершенно прав, – Белов огорченно вздохнул. – Плохая экология, химическое заражение то там, то здесь, а еще пандемии.
Волков, пригубив коньяку, изобразил на лице озабоченность:
– А военные конфликты! Возникновение ядерной войны вполне реально. Вероятность один к ста, что какой-нибудь идиот развяжет ее случайно.
Белов пристально вперил взгляд в друга:
– Может произойти событие, грозящее неминуемой гибелью человечеству, и оно свершится с вероятностью один к десяти.
Волков насторожился:
– Ты о чем, Петр?
– Возможна атака инопланетной цивилизации, – проговорил сильно захмелевший Белов.
– Пришельцы? – Вадим поднял бровь, бросив взгляд на титановое кольцо с буквой β на руке Петра.
А тот, изрядно хлебнув из бокала, буркнул:
– И не найти кто виноват!
Помолчали. Волков осторожно заговорил:
– Ты потерял жену. Жаль Ренату… А еще это покушение на тебя, слава богу, неудавшееся. Мне больно видеть как ты страдаешь. Рядом с тобой нет человека, который смог бы утешить, успокоить, поддержать в трудную минуту. Гнетущее беспокойство о судьбе человечества, волнения за дела компании, тревога за сына – все это вызвало стресс и расшатывает здоровье. Слушай, как другу хочу порекомендовать тебе грамотного психолога, великолепную женщину, исключительно компетентного специалиста.
– О, мотивы моего поведения не настолько навязчивые, чтобы обращаться к психологу.
– И все же, Петр, вот возьми визитку, позвони ей. Увидишь, беспокойство как рукой снимет, мысли о несчастьях улетучатся, досадные недоразумения перестанут волновать.
– Зачем ходить к психологу, когда друг всегда выслушает и даст хороший совет? – улыбнулся Петр, положив визитку в нагрудный карман.
– Хороший психолог не тот, кто лезет в подсознание пациенту, а способный внушить ему оптимизм и увлечь новизной ощущений, – загадочно сказал Вадим.
Однажды вечером, когда Петр, устроившись в гостиной у телевизора, опустошал бутылку виски, подошел Илья и, присев рядом, невесело произнес:
– Папа, кончай пить, тебе же нельзя.
– Илюша! – Петр выдавил пьяную улыбку: – С бутылкой легче поупражняться в безумстве или уйти от навязчивых мыслей.
Но тревога, охватившая сына, так или иначе на Петра повлияла. Поставив на столик недопитый стакан, он сердито уставился в экран телевизора, а на другой день, достав из кармана пиджака визитку, которую ему дал Вадим, стал внимательно ее изучать. «Нина Евгеньевна Голубева, психолог» значилось на карточке. Интернет выдал о ней информацию: «Н. Е. Голубева, психотерапевт высшей квалификации, практикует профилактику и лечение душевных расстройств через разговор, гипноз и программирование системы мыслей человека. Имеет высшее медицинское образование. Обязательно поможет пациенту решить эмоциональные и личностные проблемы».
Петр набрал номер телефона, и почти сразу на другом конце провода ответили:
– Слушаю вас.
– О, здравствуйте! Меня зовут Петр Васильевич Белов. Я бы хотел поговорить с Ниной Евгеньевной.
– Да, я у телефона.
– Мне вас как практикующего психолога рекомендовал Вадим Олегович Волков. У меня проблемы…
Приятный женский голос донесся из трубки:
– Вот что, Петр Васильевич, приезжайте-ка вы ко мне. Мы во всем разберемся.
Приехав в назначенное время на Берсеневскую набережную, Петр вошел в благоустроенную квартиру Голубевой. Она принимала пациентов на дому, в своем кабинете, обставленном современно и со вкусом, с большой картиной Кандинского на стене. Голубева, очень красивая женщина средних лет, чем-то ему напомнила Ренату: фарфоровый оттенок кожи, темные с медным отливом волосы и голубые глаза.
– Садитесь, Петр Васильевич. – Она указала на кресло, сама села напротив и, взглянув на картину, произнесла: – Фантастическое полотно. Называется «Причудливое». Как говорил Василий Кандинский, своей живописью он хотел привести в вибрацию человеческую душу.
Петр повернул голову к живописному шедевру, и что-то заставило его затрепетать. Летит космический корабль в небе далекой планеты, а вся абстракция апеллировала к безнадежности, описывая альтернативное будущее Земли. Белов удивленно посмотрел на психолога.
Она улыбнулась:
– Гимн новой жизни, следующей за гибелью мира. Ну вот, похоже, я затронула сокровенные струны вашей души?
Петр молчал, но думал: «У нее получилось породить вибрацию моих струн». Вслух же сказал:
– Ключ к загадке моей души утерян, так что изъяны моей психики обнаружить сложно.
Улыбка Нины стала лукавой:
– Посмотрим. Вы испытываете трудности психологического плана. Нужно расслабиться, сбросить эмоциональное напряжение, сконцентрироваться на собственных ощущениях.
«С ней легко, – думал Белов, – она улавливает нюансы моего восприятия жизни, чувствует ускользающие от других наклонности моего характера». А Нина, монотонно повторяя: «Удобно устройтесь в кресле, закройте глаза, расслабьтесь, сосредоточьтесь на своих ощущениях, почувствуйте легкость в теле», старалась не навязать ему свою волю, а приглашала обрести умиротворение и душевный покой.
– Мы с вами, Петр Васильевич, – звучал сладкий голос Нины, – найдем пути решения проблем психологического аспекта, пробудим желание познать самого себя, выявим внутренние ресурсы, чтобы в корне поменять отношение к жизни.
Петр открыл глаза:
– Ввести в транс меня невозможно, но мне нравится ваш подход к корректировке моего поведения.