Всего за 529 руб. Купить полную версию
Простая публика парила свободно. Толпа образовала пористую массу из неправильных концентрических сфер. Она текла и переливалась, время от времени в ней возникали широкие проходы. «Пузырь» гудел. Многочисленные жаргоны слились в один общий гул.
Пьеса началась. Линдсей наблюдал за толпой. С первыми фанфарами вспыхнуло несколько стычек, но к началу диалога толпа успокоилась, чему Линдсей немало порадовался – охранника из пиратов Фортуны сегодня с ним не было.
Пираты, выполнив свои обязательства, были заняты подготовкой к отлету, но Линдсей, благодаря анонимности, чувствовал себя в безопасности. Если пьеса совсем уж провалится, он будет всего лишь бродягой, одним из многих присутствующих. А если все сойдет гладко, он успеет переодеться, чтобы выйти отвечать на поклоны.
В первой сцене пираты похищали молодую, прекрасную, гениальную оружейницу, ее играла одна из лучших девушек Кицунэ. Публика визжала от восхищения, любуясь клубами дыма и яркими шариками поддельной крови.
Киберпереводчики, установленные по всему «Пузырю», переводили текст на дюжину языков и диалектов. Было странно: неужели эта многоязычная толпа поймет диалог? Линдсею он казался наивной жвачкой, к тому же – сильно искалеченной плохим переводом, однако зрители слушали с неослабным вниманием.
Первые три действия заняли где-то час. Последовал длинный антракт. Сцена потемнела. Спонтанно образовалось несколько клак – пираты аплодировали своим, тем, что подались в актеры.
Нос болел: воздух внутри «Пузыря» был перенасыщен кислородом, чтобы слегка опьянить и возбудить толпу. Линдсей и сам чувствовал эмоциональный подъем. Восторженные выкрики заражали энтузиазмом. События шли своим ходом. Он, Линдсей, уже ничего не мог изменить.
Он подплыл к стенке «Пузыря», где некие особо предприимчивые фермеры устроили торговые ряды.
Неуклюже цепляясь ногами за петли, укрепленные на каркасе, фермеры бойко торговали местными деликатесами; не имеющие названия зеленые, поджаристые, хрустящие пирожки и белые мучнистые кубики на палочках, разогретые в микроволновых печах, шли нарасхват. «Ка-буки Интрасолар» получал с этой торговли процент – идея принадлежала Линдсею. Фермеры с радостью расплачивались акциями «Кабуки».
С акциями Линдсей был осторожен. Вначале он собирался обесценить их вовсе и разорить Черных Медиков, но сам поддался чарам бумажных денег. Кончилось тем, что Медики продали свои бумаги на сторону – с огромной выгодой.
После такого завершения дела Черные Медики были весьма благодарны Линдсею. Проникнувшись искренним уважением к его сметке, они назойливо домогались его советов по биржевым операциям.
Довольны были все. Он предчувствовал, что пьесе обеспечена долгая жизнь. Кроме того, размышлял он, будут и другие дела, большие и лучшие. Живущий сегодняшним днем пиратский мирок идеально подходит для этого, только не останавливайся, не оглядывайся – и не заглядывай вперед дальше очередного жульничества.
А уж об этом позаботится Кицунэ. Он взглянул на ее ложу. Кицунэ с хищной, ленивой грацией парила в воздухе среди старших чиновников Банка, жертв его и ее обмана. Она не позволит ему ни усомниться, ни отступить. И этому Линдсей был только рад. Под ее ревностным руководством он избежит конфликтов внутри себя.
Теперь Дзайбацу – у них в кармане. Но из каких-то глубин сознания сквозь блеск триумфа пробивалась боль. Он понимал, что Кицунэ просто лишена жалости к чему бы то ни было. А вот он, Линдсей, словно бы расколот пополам, и из трещины, разделяющей собственное его «я» и дипломатическое, сочится боль. Вот и сейчас, в минуту торжества, когда так охота расслабиться и насладиться заслуженным отдыхом, она пролезла наружу…
Толпа вокруг ликовала, но что-то мешало ему присоединиться к ликующим. Его точно ограбили, что-то такое отняли, но что – этого он сказать не мог.
Он полез в карман за ингалятором. Добрая понюшка поможет ему взять себя в руки.
Сзади слева кто-то тихонько дернул его за рукав. Он быстро обернулся.
Темноволосый, мосластый молодой человек с выразительными серыми глазами держал его за рукав крепкими пальцами правой ноги.
– Приветик, – дружелюбно улыбнулся незнакомец.
Приглядевшись к его лицу, Линдсей был оглушен: он увидел собственное лицо.
– Да ты успокойся, – сказал наемный убийца Линдсеевым голосом.
В лице его было что-то не то. Слишком чистая, слишком новая кожа. Словно бы синтетическая.
Линдсей развернулся к нему. Наемник обеими руками держался за трос, но двумя пальцами левой ноги сжал запястье Линдсея. Нога его бугрилась чудовищными мускулами, и связки, очевидно, были перестроены. Хватка оказалась парализующей – кисть тут же онемела.
Незнакомец ткнул Линдсея в грудь пальцами другой ноги.
– Спокойно. Давай-ка поговорим.
Навыки сделали свое дело. Поток адреналина, вызванный ужасом, схлынул, преобразившись в ледяной холод самообладания.
– Как тебе пьеса? – спросил Линдсей.
Незнакомец засмеялся, и Линдсей, понял, что теперь уже это его собственный голос; смех леденил кровь.
– Чего только не увидишь в этом захолустье, – ответил он.
– Тебе бы в нашу труппу, – сказал Линдсей. – Несомненный талант к перевоплощениям.
– Есть немного… – Убийца слегка шевельнул перестроенной ступней, и кости в запястье Линдсея прогнулись, отозвавшись внезапной острой болью, от которой потемнело в глазах. – А в кейсе у тебя что? Что-нибудь интересное для тех, кто дома?
– То есть – на Совете Колец?
– Точно. Проволочные механистские головы говорят, что обложили нас со всех сторон, но не каждый же картель такой шустрый… А подготовка у нас приличная. Можем, к примеру, прятаться под пятнами на совести дипломата.
– Разумно. Замечательная техника. Мы могли бы договориться.
– Предложение весьма заманчивое, – вежливо отвечал наемник.
Линдсей понял, что никаким подкупом тут не отделаешься.
А убийца, отпустив запястье Линдсея, полез левой ногой в нагрудный карман своего комбинезона. Это выглядело жутко и ирреально.
– Держи.
С этими словами он извлек из кармана кассету с видеозаписью. Кассета закружилась в невесомости.
Линдсей сунул ее в карман и снова поднял, взгляд. Убийца исчез. На его месте устроился какой-то бродяга в таком же, как у Линдсея, серовато-коричневом комбинезоне. Он был тяжелее убийцы, и волосы имел светлые. Человек равнодушно посматривал на Линдсея.
Линдсей потянулся было его потрогать, но передумал прежде, чем тот успел что-либо заметить.
Зажглись огни, и на сцену вывалили танцоры. «Пузырь» содрогнулся от воплей энтузиазма. Линдсей поплыл вдоль стены, огибая ноги в петлях и руки, цепляющиеся за рукояти. Так он добрался до шлюза.
Взяв один из платных самолетиков, Линдсей поспешил в Гейша-Банк.
Там было пусто, но кредитная карточка открыла ему вход. Великаны-охранники, узнав его, поклонились. Поразмыслив, Линдсей понял, что сказать ему нечего. Да и что тут скажешь? Убейте меня, когда увидите в другой раз?
Птички лучше всего ловятся на зеркало…
Дверная завеса из бус яритэ его защитит. Кицунэ объяснила, как ею управлять изнутри. Даже если убийца ухитрится не угодить в ловушки, изнутри можно убить его высоковольтным разрядом либо острыми стрелками.
Бесшумно миновав занавесь, Линдсей вошел в покои яритэ. Включил видео и вставил в него кассету.
На экране появился образ из далекого прошлого – лучший его друг и человек, покушавшийся на его жизнь. Филип Хури Константин.
– Привет, кузен, – сказал он.
Словцо было взято из аристократического сленга Республики. Но Константин был плебеем. К тому же Линдсей ни разу еще не слышал, чтобы в одно-единственное слово вкладывали столько ненависти.