Всего за 379 руб. Купить полную версию
Джош определенно воспринял сегодняшний вечер как миссию по спасению. По тону моего голоса он понял, что я расстроена, и приехал, чтобы умчать меня прочь от забот на день рождения своего друга Тейта – самого знаменитого разработчика видеоигр во всем Лос-Анджелесе. Вечеринка обещала быть в стиле Голливуда – и в стиле Джоша. У него в жизни вечно происходило что-то интересное, и наши приключения никогда не разочаровывали. Будучи трудоголиком до мозга костей, я часто отказывалась от его приглашений, но в этот вечер мне нужно было отвлечься.
Внизу на дороге замаячили фары. Вслед за тихим рокотом двигателя показался спортивный автомобиль Джоша. Проехав по узкой изогнутой улочке, он шустро затормозил около меня, а я помахала рукой в знак приветствия.
Улыбнувшись, я вспомнила, как во время нашей первой встречи Джош спросил, не хочу ли я пойти вместе с ним на маникюр и выпить по «маргарите».
– Я знаю отличное местечко, – сказал он с улыбкой.
Сначала я жутко расстроилась и огорчилась. Так он гей, подумала я, но тут же согласилась составить ему компанию, решив, что, на худой конец, мне удалось завести друга. В тот вечер, когда он появился у моей двери с букетом, я усомнилась в своих предположениях, осознав, что вообще-то он и впрямь пригласил меня на свидание. По всей видимости, мужчины в Лос-Анджелесе любят ухаживать за собой не меньше, чем женщины. Я очутилась в параллельной вселенной – немного пугающей или, по крайней мере, еще не совсем привычной. Мы весело провели время, потом сходили еще на три свидания, но у нас так ничего и не вышло. Я была неготова, в те первые месяцы мое сердце все еще было связано узами прошлого, оставшегося где-то там, в другом месте. Надо отдать ему должное: он быстро все понял и наша дружба продолжала крепнуть. Как-то раз Джош сказал мне, что я могу позвонить ему в любое время дня и ночи и он возьмет трубку. Я часто проверяла это обещание на честность, а он держал слово и всегда был готов прийти мне на помощь.
Джош улыбнулся, опуская стекло.
– Боже, как ты сексуально выглядишь, – сказал он. – Залезай, пока кто-нибудь еще не попытался тебя увезти.
Я улыбнулась, садясь на низкое, обтянутое черной кожей сиденье рядом с ним. Ему всегда удавалось поднять мне настроение.
– Очень мило, что ты согласился заехать за мной, Джош.
У меня дрогнул голос. Я все еще не была полностью уверена, что сделала правильный выбор, решив сегодня пойти на вечеринку. Но это казалось мне куда более привлекательным занятием, чем остаться дома и грустить весь вечер. Каждый раз, когда я вспоминала про то сообщение, мой желудок снова начинал исполнять сальто-мортале. Телефон лежал у меня в сумочке, словно заряженный пистолет. Соблазн взглянуть на сообщение становился все сильнее.
В нерешительности я повернулась к Джошу:
– Но не забывай, если я и поеду, я не смогу остаться допоздна, хорошо?
– Ага. Конечно.
– Джош, я серьезно.
Я раздосадованно тряхнула головой. Всякий раз, когда мне казалось, что я наконец-то смогла расслабиться, мой внутренний трудоголик напоминал о себе. Он никогда не терял бдительности, не позволяя мне сбиваться с намеченного пути.
– Сегодня у Тейта день рождения, а значит, там будет полно продюсеров, которым следует с тобой познакомиться.
Хотя мое типичное для Восточного побережья стремление к самосовершенствованию давно уступило место мантрам о принятии себя, которые я мало-помалу впитала в Лос-Анджелесе, моя упорная концентрация на карьере никуда не делась. Я записалась в группу медитации, на занятия которой часто заглядывала певица Бонни Рэйтт (вместе со своей собакой). Я тоннами поглощала сок из ростков пшеницы, прошла перенастройку чакр и с удовольствием ела бесплатные обеды во всех знаковых духовных заведениях Голливуда, от церкви сайентологов до Каббала-центра. Все и вся в Лос-Анджелесе говорили мне о том, что мудрость заключается не в дисциплине, а в умении отпускать. Но что именно отпускать? Все, полагаю я, даже сам этот вопрос. Яркое солнце постепенно выжгло мои воспоминания о сумрачных зимних днях, походы по магазинам пришли на смену разгребанию снега, а необходимость постоянно находиться среди людей все чаще вступала в конфликт с моей склонностью к затворничеству… но работа все еще была для меня на первом месте.
По лицу Джоша скользнула знакомая мягкая улыбка:
– Ты слишком серьезна. Тебе нужно больше веселиться.
Я посмотрела в окно, притворяясь, что размышляю над его словами.
Тейт жил по соседству с Силвер-Лейком, в престижном районе Лос-Фелис с вылизанными лужайками и солидными домами. Улица, на которой располагался его особняк, огибала Гриффит-парк – пышно раскинувшийся уголок дикой природы, который, согласно некоторым источникам, считается крупнейшим парком в стране. В самой верхней точке парка, изрезанного множеством пешеходных тропинок, находится обсерватория Гриффита.
Дженкинс Гриффит, богатый бизнесмен, живший на рубеже XIX–XX веков, сколотил состояние, занимаясь сначала горнодобычей, а потом недвижимостью в Калифорнии. Его всегда увлекала астрономия. Когда в начале 1900-х он впервые посмотрел в шестидесятидюймовый телескоп (на тот момент – крупнейший в мире) в обсерватории на горе Вилсон, представшие его взору дали космического пространства изменили его навсегда. Они сделали из него альтруиста.
Гриффит полагал, что, если бы у каждого человека была возможность так близко познакомиться с космосом, нам удалось бы добиться мира во всем мире. Он безвозмездно предоставил всю территорию парка в пользование местных жителей, а также выделил деньги на строительство обсерватории, чтобы любой человек мог заглянуть в самые потаенные глубины Вселенной, причем совершенно бесплатно. Я не раз бывала в этой обсерватории и была потрясена увиденным.
Улица, на которой жил Тейт, была заставлена автомобилями, поэтому Джош остановил машину.
– Тебе лучше выйти здесь, а то придется далеко идти. – Он взглянул на выражение моего лица и понял, что я нервничаю. – Все будет нормально, правда, просто заходи в дом. Тейт тебя помнит.
У него поблескивали глаза. Было заметно, что он чувствует себя хозяином жизни, сидя за рулем спортивной машины, с девушкой, которую он ведет на элитную голливудскую вечеринку. Он подмигнул мне.
Я вылезла из машины и засмеялась:
– Ты прямо как Джеймс Бонд, Джош!
Его ухмылка стала еще шире. Для разработчика видеоигр он действительно был слишком хорош. Программисты и геймдизайнеры – это своеобразное племя, обитающее в Лос-Анджелесе. Я всегда чувствовала себя комфортно в их обществе, возможно, потому, что своими манерами и интересами они походили на людей, с которыми я познакомилась в НАСА. А может, они напоминали мне отца-инженера, который и по сей день обожал игры и всякие изобретения. Как бы то ни было, они были нетипичными обитателями Голливуда, вроде баночки с экзотическими специями, попавшей в шкаф с обычными кухонными ингредиентами. Разумеется, и среди геймеров встречались любопытные персонажи, порой попадались эгоисты, но по большей части это были люди, не склонные осуждать других, открытые новым идеям и не скучные в общении, пусть и казалось иногда, что они страдают легкой формой синдрома Аспергера[2].
Я стояла перед домом Тейта, чувствуя некоторую неловкость оттого, что пришла одна. Большая входная дверь из резного дерева выглядела так, будто вела в замок. По обеим сторонам от входа веерами развернулись большие зеленые пальмовые листья. Посередине висел дверной молоток в форме головы льва с кольцом в пасти. Парадное поистине достойное королевской резиденции – Тейт был представителем голливудской элиты.