Каупервуд, усвоивший многие тонкости биржевой торговли на Среднем Западе, ранее неизвестные ему, и с каждым днем расширявший свою осведомленность, обычно принимал мгновенные решения.
– Вы правы. Рискнем сотней тысяч бушелей. Думаю, цена на Центральной бирже в Нью-Йорке в следующие несколько дней опустится на один или два пункта. Лучше будет занять короткую позицию.
Лафлин никак не мог уяснить, каким образом Каупервуд располагает информацией о местных и готов действовать так же стремительно, как и он сам. Он мог понять его опыт торговли акциями восточных штатов и его знание о делах, творившихся на бирже в Филадельфии, но как быть с Чикаго?
– Почему вы так думаете? – как-то раз спросил он Каупервуда, снедаемый любопытством.
– Ну как же, Питер, – непринужденно отозвался Каупервуд. – Антон Видера (один из директоров Зернового банка) побывал здесь вчера, пока вы проводили время на бирже, и все рассказал мне.
Он описал ситуацию, изложенную Видерой. Лафлин знал Видеру как решительного и богатого поляка, который поднялся наверх за последние несколько лет. Было даже странно, что Каупервуд с такой легкостью знакомится с состоятельными людьми и быстро завоевывает их доверие. Видера никогда не был таким откровенным в отношениях с Лафлином.
– Ха! – воскликнул он. – Что же, если он так говорит, это более чем вероятно.
Поэтому Лафлин совершил покупку, и фирма «Питер Лафлин и К°» только выиграла от этого.
Но, хотя зерновой и комиссионный бизнес в среднем приносил каждому из партнеров по двадцать тысяч долларов в год, для Каупервуда он был не более чем источником информации.
Он хотел взяться за дело, которое бы гарантированно принесло ему гораздо более высокую прибыль за разумное время и обеспечило такой капитал, который уберег бы его в любом отчаянном положении, подобном тому, в котором он оказался после Чикагского пожара. По его собственным словам, нельзя было распыляться на мелочи. Он заинтересовал в своих начинаниях небольшую группу чикагцев, пристально следивших за ним: Джуда Эддисона, Александра Рэмбо, Милларда Бейли и Антона Видеру. Хотя эти люди не могли считаться поистине могущественными фигурами, они располагали свободными средствами. Каупервуд знал, что может обратиться к ним с любым по-настоящему здравым предложением. Ситуация с газоснабжением Чикаго наиболее привлекала его внимание, поскольку здесь имелась возможность почти внезапно захватить еще неосвоенную территорию. С получением концессий, – читатель вполне может представить, каким образом, – он мог предстать Гамилькаром в сердце Испании или Ганнибалом у врат Рима, с требованием капитуляции и раздела добычи.
В то время существовало три газовых компании, действующие в трех разных городских округах, – три подразделения, или «стороны», как они назывались, – Южная, Западная и Северная, – из которых «Чикагская газовая, осветительная и коксовая компания», учрежденная в 1848 году и ведущая дела на Южной стороне, была наиболее влиятельной и процветающей. «Народная газовая, осветительная и коксовая компания», ведущая дела на Западной стороне, была на несколько лет моложе Южной и получила шанс обрести самостоятельное существование из-за безрассудной самоуверенности организатора и директоров Южной компании, воображавших, что ни Северная, ни Западная сторона в предстоящие годы не будут развиваться достаточными темпами, и рассчитывавших на возможность в любое время получить от городских властей разрешение на распространение своей магистральной сети в остальные районы города. «Газовая осветительная компания Северного Чикаго» была основана почти одновременно с компанией Западной стороны в ходе того же процесса, что и остальные: в результате заявленного намерения ограничить свою деятельность теми районами, откуда якобы происходили ее учредители.
Первым проектом Каупервуда был выкуп и объединение стрех старых газовых компаний. С этим намерением он стал изучать финансовое и общественное положение главных акционеров этих корпораций. Его идея заключалась в том, что предложив три к одному или даже четыре к одному за каждый доллар, представленный рыночной стоимостью их акций, он сможет выкупить компании и капитализировать их как единое целое. Затем, выпустив достаточно акций для покрытия всех своих обязательств, он мог собрать богатый урожай и одновременно встать у руля предприятия. Сначала он обратился в Джуду Эддисону, который был наиболее доступен для помощи в запуске подобной схемы. Каупервуд нуждался в нем не столь в качестве партнера, сколько в качестве инвестора.
– Скажу вам, что я думаю по этому поводу, – наконец произнес Эддинсон. – Здесь вы нащупали превосходную идею. Даже удивительно, что она не пришла в голову кому-то еще. Теперь нужно помалкивать об этом, чтобы вас не опередили. Здесь много предприимчивых людей. Но вы мне нравитесь, поэтому я с вами. Мое личное участие в таком деле, – во всяком случае, открытое, – было бы неразумным, но я обещаю выделить часть необходимых средств. Мне также нравится ваша идея о центральной холдинговой компании с общим инвестиционным капиталом и под вашим доверительным управлением. Вполне согласен, что вы должны возглавить ее, так я считаю, вы можете с этим справиться. Так или иначе, я могу выступать лишь в роли инвестора. Однако вам нужно иметь двух-трех других инвесторов, чтобы заручиться моей поддержкой. У вас уже есть кто-то на примете?
– Да, безусловно, – ответил Каупервуд. – Просто я в первую очередь обратился к вам.
Он упомянул фамилии Рэмбо, Видеры, Бейли и других.
– Они подойдут, если вы сумеете убедить их, – сказал Эддисон. – Но даже тогда я не уверен, что вам будет по силам уговорить владельцев компаний продать их доли. Они не являются инвесторами в обычном смысле слова. Они рассматривают свои компании как частный бизнес. Они основали его, и он им нравится. Они построили газгольдеры и проложили газовые магистрали. Это будет нелегко.
Как и предсказывал Эддисон, Каупервуд обнаружил, что было совсем непросто убедить крупных акционеров и директоров старых газовых компаний на какую-либо схему реорганизации. Ему еще не приходилось иметь дела с более замкнутой и неотзывчивой группой людей. Его предложение открытого выкупа по цене в три или в четыре раза выше рыночной стоимости акций столкнулось с категорическим отказом. Акции разных газовых компаний торговались по цене от ста семидесяти до двухсот десяти долларов за штуку и с каждым годом неизменно росли в цене по мере расширения границ города и увеличения потребности в газе. В то же время, все они вместе и каждый в отдельности с большим подозрением относились к смелым предложениям, исходившим от постороннего человека. Кто он такой? Кого он представляет? Он ясно давал понять, что располагает обширным капиталом, но не раскрывал имен своих инвесторов. Старые директора и управляющие любой компании предполагали аферу со стороны директоров и управляющих одной из других компаний с целью получить контроль над предприятием и вытеснить их с рынка. Зачем продавать свои доли? Зачем поддаваться искушению большей прибыли от их акций, когда им и так совсем неплохо живется? Поскольку Каупервуд был еще новичком в Чикаго и пока не обзавелся крупными деловыми связями, он в конце концов был вынужден обратиться к другому плану, – к организации новых компаний в пригородах для создания ударного клина будущей атаки на основную часть города. В таких пригородах, как Лейк-Вью и Гайд-Парк, существовали собственные городские или поселковые муниципалитеты, имевшие полномочия для выдачи концессий водопроводным, газовым и трамвайным компаниям, учрежденным в соответствии с законами штата. Каупервуд рассчитывал, что если он сможет организовать отдельные и с виду независимые компании в каждом городке и поселке, а впоследствии учредит головную компанию в Чикаго, то сможет диктовать условия старейшим учреждениям. Оставалось лишь получить необходимые разрешения и концессии до того, как соперники уяснят положение дел.