Всего за 249 руб. Купить полную версию
На тротуаре уже собралась изрядная лужа крови из перебитой бедренной артерии. Но теперь ее вытекало мало – наверное, немного и осталось.
Убийца с наладонником все еще прокручивал фотографии. За спиной у себя Пэйдж услышала других. Кто-то отбросил ногой осколки стекла, кто-то опустился на колени и негромко выругался. Она слышала, как они шарят в ее машине. Слышала, как глухо стукнул о тротуар пластиковый кейс с объектом. Слышала, как царапнула по бетону крышка, когда его открыли. Слышала, как они побежали, прихватив объект, в ту сторону, откуда велся огонь.
Человек с наладонником нашел то, что искал, и посмотрел вниз. Взгляд его забегал между ее лицом и экраном.
– Хранитель?
– Да.
Перерыв на ланч Трэвис Чейз провел на погрузочной платформе 4, как всегда, в одиночестве. Сидел на краю, свесив ноги. Над парковочной площадкой колыхался ночной туман, пропитанный запахами отработанных газов, мокрого тротуара и фастфуда. Из-за парковки и ограждавшей ее невысокой насыпи накатывал волнами шум машин, проносившихся по трассе I-285. За трассой, залитая рассеянным оранжевым светом, раскинулась сонно посапывающая в два часа ночи Атланта.
Тихо было и на складе. Лишь из комнаты отдыха в дальнем, южном конце доносились приглушенные звуки: негромкие голоса, мягкий стук открываемой и закрываемой дверцы микроволновки, скрип стула. Трэвис заходил туда только для того, чтобы положить в холодильник, а потом забрать оттуда ланч.
Что-то проскользнуло по краю парковки. Что-то темное и низкое, почти пластавшееся по земле. Вышедшая поохотиться кошка? Прокравшись осторожно вперед, она замерла и вдруг метнулась к мусорному контейнеру. Писк… шорох борьбы… пара мягких шлепков по стальной коробке… И снова ничего, если не считать вскипающих и опадающих волн дорожного трафика.
Трэвис доел ланч, смял бумажный пакет, аккуратным броском отправил в мусорную корзину. Повернулся, подтянул ноги на платформу, прислонился спиной к стальному столбику у двери и закрыл глаза. Иногда ему удавалось ухватить таким вот образом несколько минут сна, но чаще всего он делал это, просто чтобы расслабиться. Отключиться от всего и постараться ни о чем не думать. Не вспоминать.
Смена закончилась в половине пятого. Улицы в этот последний час августовской ночи были пусты. Поднимаясь в квартиру, он прихватил почту. Два предложения кредитных карточек, счет за газ, листок из бакалейного – все адресовано Робу Пуллману. Ни имя, ни адрес уже не вызывали даже секундного замешательства – и то и то другое было его. Быть Трэвисом Чейзом он перестал более двух лет назад – ни письменно, ни устно к нему никто так не обращался.
Он видел это имя только раз. Не на бумаге. На камне. Полтора года назад сгонял в Миннеаполис. Проведя в дороге четырнадцать часов и прибыв на место, как и было рассчитано, посреди ночи, он пришел к своей могиле. Большой мраморный пьедестал высотой в четыре фута, имя, даты и стих из Евангелия от Матфея, глава 5, стих 6. Интересно, во что это все обошлось брату? Он смотрел на камень минут пять, потом повернулся и ушел, а еще через час свернул с автострады в зону отдыха и целый час проплакал как ребенок. И больше об этом не думал.
Он поднялся по лестнице в квартиру. Бросил почту на кухонный стол. Сделал сэндвич, достал из холодильника диетколу и, стоя возле раковины, съел. Через десять минут он уже лежал в постели, глядя в потолок. Окон в спальне было два, одно напротив другого – свежести это не давало, но по крайней мере воздух, пусть и жаркий, как-то двигался. Кондиционера в квартире не было. Он закрыл глаза, слушая отфильтрованные влажностью звуки ночного города, ощущая притягательную силу сна. И почти уснул, когда услышал подъехавшую к дому машину. По потолку пробежал свет фар. Машина остановилась на площадке, но двигатель водитель не заглушил.