Всего за 249 руб. Купить полную версию
Заросшая кустарником земля, такая жесткая, что на ней не оставалось следов, лишь слегка поскрипывала под кроссовками, и вскоре он уже дышал в такт своим шагам. Чейз мог пробежать шесть миль и ни капли не запыхаться – совсем не плохой результат для сорока четырех лет. Да и вообще, он никогда не находился в такой отличной форме, как сейчас. Когда Трэвис начал бегать в пустыне, больше года назад, он мог пробежать мили две, да и то с трудом.
Чейз сделал круг и оказался в том месте, откуда стартовал. Петля составляла семь миль, так что последнюю он мог пройти пешком. В его мобильном телефоне имелся встроенный навигатор, который прокладывал маршрут и сообщал, когда он пробежал шесть миль, но за последние месяцы Трэвис понял, что больше в нем не нуждается. Привычки и интуиции оказалось достаточно.
Он сбавил скорость и пошел шагом. Сердцебиение постепенно пришло в норму, кровь больше не стучала в ушах, и пульс слился с тишиной ночи. В это время года насекомые, населявшие Вайоминг, давно умерли или впали в спячку; и безмолвие ночи нарушал лишь ветер, шелестевший в песке и сухих кустах, да редкие далекие крики койотов.
В лунном свете Трэвис различал низкие очертания элеватора в миле впереди. Смотреть было особенно не на что, даже днем: полуразвалившийся открытый навес, окруженный остатками деревянного забора. Да и рядом с ним не возникало желания взглянуть, что там такое, – если бы кому-то удалось оказаться в пределах тридцати миль и не быть остановленным охраной.
С точки зрения безопасности это пустынное место являлось самым надежным владением на планете. В радиусе сорока миль не было ни одной дороги, ни военные, ни гражданские самолеты не летали в небе над его территорией. Если случалось, что сюда по ошибке заезжал какой-то автомобиль – что бывало крайне редко, – его тут же отправляли назад люди, невероятно похожие на возмущенных вторжением незваных гостей фермеров. Только они были не фермерами, а солдатами. Но не американскими. Строго говоря, безликий кусок земли в Восточном Вайоминге не принадлежал Соединенным Штатам с 1978 года.
Трэвис пошел еще медленнее, пока его шаги не стали совсем бесшумными. Время от времени, когда стихал ветер, он слышал далекие раскаты грома. Чейз находился на полпути к элеватору, когда пискнул его телефон, сообщая, что пришла эсэмэска. Он достал его, включил и прищурился, глядя на яркий экран.
НОВОСТИ. НЕМЕДЛЕННО ВОЗВРАЩАЙСЯ. КОНФЕРЕНЦ-ЗАЛ. ПЭЙДЖ
Ослепительно-яркая вспышка сразу нескольких молний озарила сбоку вершину горы, пролив свет на склоны. Трэвис выключил телефон и побежал.
Через две с половиной минуты он стоял, пытаясь отдышаться, в глубоких тенях навеса – бег на предельной скорости все еще давался ему нелегко. Он встал лицом к двери элеватора и широко раскрыл глаза, дожидаясь, когда биометрическая камера сфокусируется на одном из зрачков. Мгновенная красная вспышка озарила левую часть его лица, и двери раскрылись, пролив яркий свет на бетонный пол сарая.
Трэвис вошел внутрь и остановился перед пультом с пятьдесят одной кнопкой. И хотя ему редко доводилось нажимать на ту, что вела на самый нижний уровень, его глаза всегда на ней задерживались; его притягивало то, что там находилось. Иногда, особенно в лифте, Трэвис мог бы поклясться, что чувствовал присутствие Бреши. Он и сам не смог бы объяснить, в чем дело; возможно, он ощущал ее всем своим существом – ритмичную басовую волну, подобную биению чуждого сердца, укрытого в пятистах футах под землей в надежно укрепленном коконе.
Трэвис нажал на кнопку Б12, двери закрылись, оставив снаружи ветерок пустыни и ночь, и лифт начал спускаться вниз.
Что за новости такие?
Уж точно не что-то новенькое появилось из Бреши. Иначе Пэйдж отправила бы его в Главную лабораторию, куда относили только что прибывшие предметы – объекты. И дело явно не в том, что им удалось узнать что-то еще про один из объектов, появившихся ранее.