– Решено, – сказал Омигато снова на нихонго. – Опыт сослужит вам добрую службу.
– Спасибо, Омигато-сама, – низко кланяясь, промолвил Дэв. Что же ещё он мог сказать?
Глава 8
Император является символом государства и единства народа, и его положение определяется волей народа, которому и принадлежит высшая власть.
Конституция Японии,
Статья 1.
1946 год Всеобщей эры.
Иоши Омигато сидел, скрестив ноги в пустоте, ничем не защищённый от космической радиации. Под ним, созданная ИИ, лежала Вселенная, распростёршись на сотню световых лет, огромная атомная раскаленная жаровня с переплетающимися спиралями в бело-голубом тумане, пронизанном реками пыли и газа.
Физическое тело Омигато плавало в невесомости на борту «Токитукадзе», но здесь его дух, не скованный никакими цепями бренного мира, тихо и торжественно двигался в галактическом море. Отсюда, с расстояния в 100 световых лет Шикидзу виделось микроскопической горсткой пыли, и вся слава, вся гордость человечества терялись в бездне пространства и казались бессмысленной суетой.
– Мой господин…
Это был голос его аналога, совершенно идентичный собственному.
– Говори.
– С Эриду прибыл человек и хочет доложить вам.
Омигато прикинул, не поручить ли аналогу разобраться с посетителем. В конце концов, функция этих компьютерных созданий в том и заключается, чтобы служить буферами между личностью и окружающим миром. Таких совершенных аналогов, полностью и безошибочно воссоздающих образ мыслей их человеческих двойников-оригиналов, позволить себе могли немногие, а те, кто мог, часто использовали их в качестве личных секретарей и руководителей штата служащих. Разговаривая по ВИРкому, часто невозможно было определить, с кем именно вы ведёте беседу – с человеком или миражом, фантомом, созданным бездушным компьютером. Но он редко применял этот способ. Иоши Омигато был консервативен, верил в личный контакт и считал это необходимым для каждого, кто желает быть подлинным лидером.
– Я приму его здесь.
Перед Омигато материализовался сержант Исаму Кимая. Чёрная униформа, превосходно совпавшая с бархатным мраком космоса, делала особенно выразительными белые и алые нашивки Имперской морской пехоты, а лицо и руки казались бледными тенями на фоне тьмы ночи. В этой, созданной Омигато виртуальной реальности, Кимая был маленькой фигуркой, игрушкой, застывшей перед своим могучим, планетных размеров, хозяином.
Поприветствовав Омигато, сержант склонился в поклоне.
– Простите меня, недостойного, что потревожил вас. Большое спасибо, вы оказали мне высокую честь.
– Не стоит благодарностей. Я рад, что вы остались в живых.
Кимая покачал головой.
– Моя жизнь не столь важна, мой господин. Кокородо помогло мне. К тому времени, как уорстрайдеры открыли огонь, я уже покинул комнату и укрылся от взрыва за внешней стеной. Конечно, будь на то ваша воля, я бы остался.
– Разумеется. Но важно то, что ваше тело не нашли в развалинах. – Он не упомянул о том, что другие его люди находились в здании в то же самое время, готовые убрать или уничтожить при необходимости труп Кимая, если бы тому не удалось спастись. – Ваш рапорт.
– Конечно, мой господин. Как вы и предсказывали, после гибели офицера демонстрация переросла в бунт. Гвардейцев почти смяли. И опять же, как вы и предвидели, уорстрайдеры сумели восстановить порядок и разогнать толпу.