Всего за 1800 руб. Купить полную версию
Но куда? На эмиграцию в США, подобно десяткам тысяч своих соотечественников, у Муссолини не было средств, но этого и не требовалось. Он уже знал, что государственные или национальные границы ничего не значат – настоящая граница пролегает между эксплуататорами и эксплуатируемыми. К лету 1902 года он уже считал себя убежденным социалистом.
Муссолини с юности заявлял о своих радикальных взглядах – и разве не все порядочные люди разделяют идеи социализма? Разве не трясется от ужаса буржуазия, не способная противопоставить несокрушимому международному движению ничего, кроме жалких призывов к порядку – порядку, который социалисты открыто собираются смести? И конечно же, бунтарь Бенито, истинный сын своего отца, не может остаться в стороне от этой борьбы с угнетением со стороны буржуазии. Разве Италия не родина самых выдающихся революционеров?
На рубеже веков анархисты, неофициальный авангард всех левых сил, были на слуху во всем мире во многом благодаря активности итальянцев. Анархист Лукени смертельно ранил австрийскую императрицы Елизавету – не сумевший добиться места тюремного надзирателя итальянец гнусным убийством желал расквитаться за несложившуюся жизнь. Другой итальянский анархист сумел застрелить короля Умберто I, всадив в монарха четыре пули во время праздничного спортивного мероприятия.
Сбывались опасения российской императрицы Екатерины II, высказанные ею еще в конце XVIII века – радикалы всех мастей повели настоящую войну со старым порядком и его представителями. Французские и итальянские республиканцы неоднократно покушались на императора Наполеона III, в России народовольцы убили царя Александра II, а немецкий социалист ранил кайзера Вильгельма I. Но монархиями дело не ограничивалось. В 1880-х гг. французские анархисты организовали серию взрывов в парижских кафе, объявив это местью беззаботно отдыхающей буржуазии. В 1901 году еще один представитель социального радикализма убивает президента США Уильяма Мак-Кинли.
Решительность анархистов явно импонировала Муссолини, но он никогда не причислял себя к ним, не пытался участвовать в их движении или хоть как-то проявить свои симпатии на практике. Зато еще со школьной скамьи он открыто заявлял о своей причастности к мировой социалистической организации. Но было ли это решение в достаточной степени сознательным или же попросту являлось проявлением юношеской фронды, результатом влияния отца и желанием выделиться из толпы сверстников? Скорей всего, Муссолини приятно было считать, что его коллеги учителя недолюбливают его именно потому, что он сын социалиста.
Со временем же он действительно начал изучать левую литературу и уже мог называть себя сторонником социалистов без всякой натяжки. Очевидно, перелом произошел между 1901–1902 гг., когда надолго предоставленный себе Муссолини принялся заполнять возникший вакуум идеями, столь дорогими его отцу. Да и был ли у него особенный выбор? Романья считалась политическим оплотом бунтарей – анархистов, социалистов и республиканцев. Для Муссолини социализм стал одновременно и ответом на вопрос о виновных в его безрадостном положении бедного школьного учителя, и обещанием лучшего будущего.
Молодой Адольф Гитлер еще мечтал выиграть в лотерею, стать художником или архитектором, почти не интересуясь при этом политикой, а Муссолини уже писал свои первые статьи для малоизвестных журналов и газет левого направления. Выступая перед завсегдатаями тратторий, он впервые завладевает вниманием слушателей, зарабатывая себе зажигательными речами небольшую известность. Однако в те годы ему не удалось добиться особенного успеха – сказывались и отсутствие необходимых социалисту теоретических знаний, и нехватка времени.
Муссолини не замечали. В Италии и без него было много красноречивых уличных ораторов. А чтобы заниматься социализмом всерьез, нужны были или недюжинные организаторские способности, или немалые личные средства. Кроме того, подчас это было весьма опасно – в тогдашней Италии полиция и армия не задумываясь применяли оружие против вышедших из-под контроля демонстраций и митингов. Муссолини не был трусом, но и сгинуть в качестве безвестной пешки революции не собирался. Быть убитым случайной пулей или потерять лучшие годы в тюрьме не входило в его планы. Он верил, что наступивший ХХ век будет за социалистами и желал присутствовать при этом.
Поэтому ответ на вопрос «куда?» был очевиден. Мусульмане устремлялись в Мекку, буддисты – в Тибет, а социалисты – в Англию или Швейцарию. Последняя было намного ближе, к тому же Швейцария всегда служила местом, куда на заработки ежегодно отправлялись тысячи итальянских работников, не нашедшие себе занятий дома.
Летом 1902 года, едва сумев найти деньги на железнодорожный билет (выручила мать, отправившая сыну свой месячный учительский оклад), он отправляется в путь. Его не пугает ни безденежье, ни туманные перспективы пребывания в богатой горной республике. Разве родина социалистов – не весь мир? Муссолини был настолько уверен в своем решении, что на его намерение уехать ничуть не повлияло известие об очередном аресте отца. Оставляя позади жалкое прозябание в глуши итальянской провинции, будущий вождь нации устремился вперед, к новым перспективам.
…
Вопреки ожиданиям и надеждам Муссолини, Швейцария ему не понравилась с самого начала. Да и как разглядеть прелести уютного франко-немецкого государства, если у тебя ни гроша в кармане и пустой желудок?
Хотя для тысяч его сограждан богатое швейцарское сообщество бюргеров давало хорошие возможности подзаработать, Муссолини, по его словам, сразу не повезло с работодателем. Исходя из того, какое внимание сам Бенито уделял этой, в общем-то, рядовой истории, можно догадаться, что она оставила о себе весьма горькие воспоминания.
Он устроился, таская кирпичи в тачке по одиннадцать часов день. В своих письмах в Италию Муссолини рассказывал, что делал «по сто двадцать одной поездке с нагруженной кирпичами тачкой на второй этаж строящегося здания», – для бывшего учителя, да к тому же привыкшего сочетать часы преподавания с любовными страстями на фоне сельской идиллии, это, несомненно, было тяжелым опытом. Строителем он так и не стал – к концу первой рабочей недели Муссолини посчитал, что его беззастенчиво эксплуатируют, и пришел к хозяину за расчетом. Наниматель, ожидавший более длительного сотрудничества, буквально швырнул ему деньги в лицо, сопроводив это, по словам Муссолини, следующей пренебрежительной тирадой: «Вот твои деньги, ты их украл». Именно эта фраза сильнее всего задела Муссолини.
Сам он объяснял свой уход и прохудившейся обувью, и мизерной оплатой, и тяжелыми условиями труда. Очевидно, что, уезжая в Швейцарию с мечтами о «социалистическом братстве» и медальоном с изображением Карла Маркса, он не рассчитывал на то, что его повседневностью станет тяжелый труд сезонного иностранного работника. Совсем не таких перемен в своей судьбе он желал! И все же, уволившись, Муссолини смог на вырученные деньги купить себе новую обувь. По его словам, уезжая из Италии, он подарил свои башмаки провожавшему его знакомцу, не имевшему хорошей обуви. Возможно, что эта история – как и многие другие, связанные с дуче, – своего рода фашистский апокриф, но одно известно точно – горькие впечатления от первых месяцев, проведенных в Швейцарии, навсегда останутся в его сердце. И многие годы спустя Муссолини будет с презрением и ненавистью отзываться о «государстве банкиров», а будучи уже общепризнанным дуче фашизма и руководителем Италии, он приоткроет свои планы оккупации этой альпийской страны.