Всего за 249.99 руб. Купить полную версию
Сегодня подразделение 11 напоминало взвод оловянных солдатиков. Или даже одного оловянного солдатика, размноженного методом штамповки.
— Вольно, — скомандовал О.
Строй не шелохнулся. Видимо, это и было «вольно».
«Интересно, что будет, если я “Смирно!” скомандую?» — подумал лейтенант, но экспериментировать не стал, а только приказал:
— Курсант Виктор! Ко мне!
Курсант Виктор — самый толковый и потому самый бестолковый в подразделении — чётким строевым шагом подошел к О. и доложился даже не по уставу, а по «Образцовому строевому наставлению к строевому уставу».
— Что происходит? — шёпотом спросил лейтенант.
Это помогло, Виктор моргнул и заговорил тоже шёпотом, а когда говоришь шёпотом, очень сложно оставаться в рамках образцового устава.
— Мы всё знаем! — взволнованно прошептал он. — Про вас!
Вся жизнь пронеслась перед глазами О. И о некоторых её моментах подчинённым было знать совершенно незачем. Лейтенант мысленно простонал, но, видимо, сделал это слишком громко, потому что курсант поспешно поправился:
— Про вас и Омордня!
«Георг, — подумал О. и неконструктивно добавил. — Убью!»
— Это секретная информация, — прошептал он сквозь зубы.
Виктор горячо закивал.
— Мы знаем! Все знают! Вся школа!
«Ну вот, — подумал О. — Придется убивать всю школу».
— И про то, как вы в Омордня пробрались, — продолжил Виктор, — и как изнутри его голыми руками порвали.
— Это не я! — запротестовал О. — Это… это сверхсекретная информация! Выбросьте это из головы!
Виктор энергично кивнул, как бы выкидывая из головы секретную информацию, а заодно и всякие сомнения в могучести и свирепости своего командира.
— И забудьте это слово — «Омордень»! Нет такого слова, и Омордня никакого нет!
Виктор еле заметно пошевелил губами, по которым О. прочитал «уже нет».
«Ничего, — подумал лейтенант, из последних сил сохраняя оптимизм, — ну кто в здравом уме поверит, что меня кто-то глотал?»
Он обвёл взглядом строй. В восхищённых глазах подчинённых не было ни капли здравого ума — одно обожание.
Учебная неделя прошла невыносимо. Сначала родное подразделение 11, а затем и остальные курсанты при виде лейтенанта принялись впадать в служебное оцепенение, которое по мановению брови О. сменялось служебным рвением.
К среде старшие по званию офицеры при встрече с лейтенантом стали отдавать честь первыми, хотя раньше не отдавали её даже последними. Проходя мимо курилок, О. то и дело слышал обрывки фраз:
— …зубами внутренности ему грыз…
— …упёрся ногами в печень и каааааак…
— …бах — и всё! Одно только «О» осталось. Ты думаешь, почему лейтенанта зовут так странно — «О.»?
«Да не могут они про Омордня знать! — лейтенант пытался заглушить панику истерикой. — Они вообще про кошмары ничего знать не должны! А раз не должны — то и не могут! Они же будущие офицеры!»
В пятницу начальник школы вызвал к себе лейтенанта для инструктажа перед дежурством, но инструктировать не стал. Запер кабинет на несколько замков, попросил О. зажмуриться, пощёлкал какими-то механизмами и вежливо приказал:
— Всё, открывайте.
Лейтенант открыл. В руке подполковника красовалась странная медаль: стальной кружок даже без намёка на гравировку на колодке ускользающего цвета.
— Официально я про ваш подвиг ничего не знаю, — сообщил начальник школы, — поэтому и наградить не могу.