Всего за 249 руб. Купить полную версию
Долго ли коротко ли, однако время неумолимо стремилось вперед по своей временной оси. Царевна росла, хорошо питалась и много гуляла. Зимой укладывалась спать со всеми удобствами, в отличие от себе подобных – ведь обычные лягушки погружаются в зимнюю спячку закапываясь в ил или тину. Привилегированное положение царевны (пусть и в обличии земноводного) обеспечивало ей сон на мягкой перине под ватным одеялом. Весной она выбиралась на солнышко, питалась свежими комарами, к лету на болоте появлялась клюква. Да и погреб не слишком быстро пустел, забитый под завязку припасами на шестнадцать лет. Так что с пропитанием проблем у сосланной царевны не было.
Хуже дело обстояло с общением. Опять-таки из-за своего исключительного положения царевне не удалось обрести друзей-подружек, необходимых в детстве. Как было сказано выше, прочие лягушки сторонились заколдованной царевны, птицы не слишком жаловали, а иные звери редко заглядывали на зачарованное болото ввиду его малой доступности. Волшебные кусты разрослись, тропы исчезли, неподготовленному путнику пробраться к водной зыби было трудно. Да и незачем. Вот и куковала… то есть, квакала царевна в изоляции. Однако одинокой она себя не чувствовала. Потому что ее окружали Вещи. Волшебные. С ними мы познакомимся в свое время.
***
В день своего шестнадцатилетия Царевна двумя прыжками преодолела расстояние между постелью и Волшебным зеркалом, по велению матушки-царицы выполнявшему роль наставника и собеседника.
– Утро доброе! – поспешно поздоровалась Царевна, вглядываясь в отражение.
Глубины зеркала замерцали, оттуда же донесся звук мощного зевка.
– И тебе доброго утра! – сонным голосом ответило Зеркало.
– А почему я не превращаюсь? – высказала недовольство Царевна. – Мне было обещано, что в шестнадцать лет скину я лягушачью кожу и обращусь в прекрасную деву. И где?
Зеркало помолчало, оглядывая собеседницу.
– Да, превращение задерживается, – констатировало оно очевидный факт.
– Как узнать причину? – желала знать Лягушка.
– Посредством обращения к тексту договора.
Зеркало зашуршало в своих запасниках и развернуло на стекле договор, подписанный шестнадцать лет назад счастливым женихом и отцом невесты. Царевна недовольно пробурчала: "Ниже опусти!" и пробежала глазами текст.
– Я вижу тут про свадьбу в день шестнадцатилетия! – заявила она с огорчением. – Про свадьбу, а не про обратное превращение! Почему мне никто не сказал?!
– Говоря коротко, это было разумное умолчание в благих целях, – невозмутимо ответило Зеркало.
– И поэтому мне никто до сих пор не показывал текст договора! – осенило Царевну. – Чтобы я не расстраивалась раньше времени!
Она помолчала, измерив в лягушиных прыжках длину светлицы (пять). Зеркало невозмутимо молчало.
– Ладно! – Царевна вернулась на исходную позицию. – Значит, перед нами встает вопрос: а где, собственно, жених?
– Еще не приехал? – задало бессмысленный вопрос Зеркало. – Тогда ждем. До вечера времени много. А тебе, царевна, позавтракать надо. И корону поправить, набок свесилась.
Лягушка недовольно закатила глаза, но указания Зеркала-наставника выполнила. Затем прочитала отмеченную вчерашней закладкой главу из учебного пособия "Как стать принцессой". Приготовила обед из трех перемен блюд. Прогулялась вокруг терема. Вернулась. Кащея не было.
– И как я должна это понимать? – возмутилась Царевна, возобновляя прерванную беседу. – Где жених? Где превращение? Я рассчитывала встретить закат солнца в человеческом облике. Конец мечтам? Я разочарована! Очень разочарована! Как связаться с дворцом? Кому высказать претензию?
– Не кипятись, душенька, – безмятежно откликнулось Зеркало. – У меня, конечно, нет возможности послать сигнал бедствия, но в главе восемнадцатой твоего учебника есть инструкция по написанию жалоб в вышестоящие инстанции.
Лягушка квакнула в досаде.
– Жалобу я и без инструкций напишу. Отправить-то ее как?!
– А почтовые голуби на что? – зеркальная поверхность изысканной рябью на поверхности изобразила пожатие плечами. – Пиши, а отправим с ними.
Пылая негодованием, Царевна уселась за составление письма. За написанием время полетело еще быстрее, и вот уже раннее летнее солнце закатилось за верхушки густого соснового леса, а вскоре и последние лучи его перестали освещать небо. Раздраженным щелчком перепончатых пальцев Царевна зажгла волшебную свечку, и та осветила неровным светом исписанные страницы жалобы. Мощным звуком зевка Зеркало напомнило о себе. Лягушка немедленно тоже зевнула и поставила жирную кляксу вместо точки.
– Готово! – заявила Царевна.
Часы на стене начали собираться с мыслями, готовясь отбить полночные двенадцать ударов. Привычная к скрежетам кукушки, Лягушка не особенно обращала на нее внимание, но сейчас был ответственный момент: заканчивался столь ожидаемый день рождения, принесший исключительно разочарование. Кукушка высунулась из гнезда, прочистила горло и начала:
– Ку-ку!
– Вот, – с чувством процедила Царевна. – Уж полночь. А Кащея все нет. Обманул.
– Ку-ку!
– Посмеялся!
– Ку-ку!
– Надругался!
– Ку-ку!
– Предатель!
– Ку-ку!
– Злодей!
– Ку-ку!
– Душегуб!
– Ку-ку!
– Обманщик!
– Ку-ку!
– Проходимец!
– Ку-ку!
– Да просто хам!
– Ку-ку!
– И вообще – негодяй!
– Ку-…
Финальное "Ку-ку!" заглушил стук в дверь. Царевна поперхнулась последним ругательным словом. Зеркало встрепенулось, мгновенно потеряв умиротворяющий полумрак экрана. Кукушка закончила свою партию дуэта с возмущенной хозяйкой терема и, похлопав крыльями, удалилась за свою дверцу. Лягушка нервным прыжком подскочила к сундуку с волшебными вещами и извлекла из нее дубинку-самобиту. Переглянувшись с Зеркалом, Царевна произнесла тоненьким голосом:
– Кто там?
– Я.
– Хм, ёмко, – прокомментировало Зеркало с изрядной долей любопытства.
– А поточнее? – Царевна поудобнее перехватился рвущуюся в бой Дубинку.
Из-за двери донеслось задумчивое переминание с ноги на ногу.
– Через дверь представляться? – поинтересовались оттуда.
– Начнем с безопасного расстояния, – подтвердила Лягушка.
– Тогда разрешите доложить, – в голосе гостя появились уверенные нотки давно заученного текста: – Посланник его величайшего величества царя-батюшки Кащея Бессметного к нареченной ему в супруги царевне, временно безкоролевственный царевич.
Он замолчал. Потом спохватился и добавил:
– Иван.
Зеркало задребезжало, изобразив бурную радость.
– Вот, я ж говорило – объявится жених!
– Царевич? Иван? – переспросила Лягушка. – А сам где?
– А сам… то есть, его кащейское величество заняты, отвлечься не могут от своих завоевательных амбиций. Ну ни секунды свободной! Не спят-с, не едят-с, всё воюют. Мир-то большой!
– Ну тут соглашусь, – Царевна бросила понимающий взгляд на украшавшую стену теремной светлицы огромную карту сказочного мира. – А тебя зачем прислал? Заместителем?
– Сопровождающим лицом! – бодро откликнулся посланник. – Мне поручено сопроводить невесту к месту бракосочетания.
– То есть, ехать? Мне?
– Совершенно верно!
– А куда? За какие-нибудь тридевять земель? В тридесятое царство? Не поеду! – отрезала Царевна. – Где это видано – чтобы невеста к жениху ехала? Да еще не пойми с кем!
– Царевич я, – обиделся царевич. – Очень даже пойми кто! Обо мне даже в энциклопедии написано!
– Наверное, очень мелким шрифтом, – съехидничала Лягушка. – И две строчки: родился тогда-то, пока жив, ничем не отличился.
Она повернулась к Зеркалу. То поспешно зашуршало в личной библиотеке страницами, отыскивая необходимую статью.
– Точно, есть, – огласило итог работы Зеркало, заставив вздрогнуть застывшую в насупившемся молчании пару собеседников. – Царевич. Иван. Родственник Кащея по материнской линии. Троюродный праплемянник в шестом колене. Исполнительный. Верный. Находчивый.