Слику казалось, что он на верху блаженства.
После небольшой стычки на верхушке холма на него снова, похоже, стали обращать внимание. Судя по всему, больше никто не сомневается в его смелости. Ведь он в одиночку расправился с ханнами!
Но в усталом голосе Ростова, как показалось Слику, прозвучало осторожное предупреждение.
– О чем это ты говоришь? Не хочешь ли ты сказать, что он все еще точит на меня зуб за это дерьмо в траншее?!
– Я говорю о том, что произошло сегодняшним утром, малыш. То, что ты устроил сегодня… этого вполне достаточно, чтобы неделю париться на гауптвахте. Если бы…
– Ты считаешь, что мне просто повезло? Я спас лэнс-отделение! А может быть, и всю эту чертову битву, во имя Кришны!
Ростов удивился настолько, что опустил на пол только что снятый с полки ящик.
– Оказывается, ты так ничего и не понял, малыш?
– Не понял – чего?
– Послушай, может быть, ты на самом деле спас несколько человек от верной гибели…
– Может быть! Прямо на укрытие Дюпона был нацелен «косоплюй»…
– Заткнись, малыш! Я пытаюсь объяснить тебе, – Ростов достал тонкую мидеанскую сигарету и зажег ее. – Как я уже говорил, сегодня утром, возможно, ты и спас несколько жизней. Но то, КАК ты это сделал – не лезет ни в какие ворота. Ты поступил глупо… не говоря уж о том, что просто преступно. Тебе не приходила в голову мысль сообщить кому-нибудь о том, что ты заметил обезьян?
– Да, конечно, – кисло возразил Слик. – В то время, когда все вокруг думают, что я трус, я буду просить о помощи… Нет уж, благодарю покорно.
– Кто говорит о помощи? А тебе не приходила в голову мысль, что можно просто сообщить о своих наблюдениях и спросить дальнейших приказаний? Черт побери, чему тебя только учили, малыш?
– Я проявил инициативу, – спокойно ответил Слик. Хотя в глубине души он чувствовал, что Ростов попал в самую точку.
– Никакая инициатива не помогла бы, если бы одна из ракет разнесла твою голову, шишка. Ты думал гордостью, а не мозгами. Во имя Господа, малыш, сегодня я готов был стереть холм с лица земли только потому, что не знал, что ты там находишься! Кому нужна была бы твоя храбрость, если бы сегодня утром тебя убили, а? Ты должен сообщать о своих наблюдениях и подчиняться приказам, – Ростов умолк, сложив руки на груди. – Вспомни устав, парень. Легион должен сам о себе заботиться. А это значит, что ты сначала думаешь о других парнях, и лишь потом о себе… и никто не лезет из кожи вон во имя славы, рискуя своей жизнью и жизнями товарищей!
– Очень мудрый совет, Ростов, – злобно огрызнулся Слик. – В самом деле, мудрый. Если бы я знал, что вокруг меня есть «другие парни», то я бы внял твоей лекции об искусстве ведения боя со всем вниманием. Любой мой поступок не приносит мне ничего, кроме упреков. И если эти упреки не достаются мне не от кого-либо из сержантов, будь то Штраусе, Трент или кто-нибудь еще, то каждый легионер считает своим долгом поучать меня. Я не стал частью вашей команды и не уверен, что когда-нибудь стану!
– С таким гонором тебе точно не влиться в Легион, малыш, – с серьезным видом заметил Ростов. – Ты станешь одним из нас только тогда, когда станешь настоящим легионером, и не ранее. И пока будешь играть в свои дурацкие игры, не прислушиваясь ни к чьим советам, ты останешься для всех не более чем тупоголовой шишкой!
– Хватит болтать! – заорал капрал Штраусе, привлеченный перепалкой в сломанном вездеходе. – Давайте за работу!
Слик поднял ближайший ящик и спихнул его вниз по трапу, толкая с невыразимой злобой, переполнявшей все его существо.