Два «Саблезуба» легко собьют самолет-разведчик, но настоящая форсированная атака могла смять роту. Тем более, что точность попадания в цель резко падала в топких болотах джунглей.
Однако решение покинуть проторенную дорогу оказалось не таким уж верным.
– «Песчанники» не приспособлены для того, чтобы прыгать по деревьям, – продолжил Пересов, высказав вслух опасения Фрейзера. – Нельзя использовать их в качестве тарана, не отдавая себе отчета, что в скором времени придется заменить кое-какие части.
– Хорошо, сержант, ты сказал все, что хотел. Сколько времени понадобится на то, чтобы перегрузить оборудование в другой БМП?
– Может, около часа, лейтенант, – Перссон замолк. – И два часа на то, чтобы как следует уложить ящики и раздеть эту лоханку.
– Раздеть?
– Да… снять всю электронику, выковырять магрэповые модули, разобрать турбины и еще кое-что на запасные части.
Фрейзер внимательно посмотрел на поврежденный транспорт. Это был один из грузовых БМП, забитый провизией, оружием и прочим барахлом.
Одна из турбин «Песчанника» была оторвана начисто, другая – повреждена. Вездеход накренился в результате отказа одного из магрэповых модулей.
Фрейзер крепко стиснул кулаки. Поломка в самом начале длительного пути была плохим предзнаменованием. Из-за этого пришлось пересадить несколько легионеров на внешнюю поверхность транспортов, а иных вообще заставить идти пешком… все это существенно замедляло продвижение колонны.
Глубоко вздохнув, лейтенант кивнул головой:
– Хорошо. Приступай, сержант. Но ты должен управиться не более чем за два часа. Не предпринимай ничего, что потребует больше времени.
– Есть, сэр, – Перссон развернулся и громко позвал капрала Вестона.
В Легионе специалистов транспортного взвода обучали как управлению разнообразными средствами передвижения, так и их ремонту; люди Перссона прекрасно справятся с работами по демонтажу «Песчанника». Но перетаскивание груза из одного БМП в другой пойдет быстрее, если задействовать еще нескольких человек. Фрейзер подозвал сержанта Кэйзи и приказал ему ознакомиться с планом перегрузки, после чего направился в командный БМП. Трент встретил лейтенанта у входного люка.
– Лейтенант, Анжеле удалось кое-что поймать по радио, – сообщил сержант.
Растянутые связки и огромные черные синяки, украсившие голень, доставляли легионеру Гарсия немало мучений, но, работая за ком-пультом, она могла не обращать внимания на подобные пустяки. Трент выглядел совершенно изможденным, и Фрейзер подумал, что его помощнику не мешало бы как следует отдохнуть. Сказывалось напряжение последнего боя в Обезьяновке.
– Что случилось, пушкарь?
Трент покачал головой:
– Не могу сказать точно, лейтенант, слишком много статических помех, а сам по себе сигнал очень слаб. Но он передается на частоте одного из каналов, числящихся за штрафной ротой. В моменты затишья слышны неразборчивые человеческие голоса.
Фрейзер растерянно уставился на сержанта.
Неужели кому-то из штрафной роты все же удалось выжить?!
– Ты не пробовал связаться с ними?
– Гарсия пытается наладить связь, лейтенант, но ответа мы до сих пор не получили. Анжела говорит, что, должно быть, они пользуются передатчиками, вмонтированными в шлемы, а расстояние для таких слишком велико. Нам удалось поймать лишь обрывки слов. Ничего определенного.
– Да-а, не может случиться так, что наши друзья-ханны решили воспользоваться старыми записями? – Фрейзер отвернулся.