Распределиться по местности и начать ставить «галахады»[58]. Ростов, Каннингем – выгружайте снаряжение и устанавливайте заряды. Вперед, легионеры!
– Ты поможешь Ростову, шишка, – коротко приказал Штраусе.
Слик последовал за двумя экспертами-подрывниками, направлявшимися к ближайшему из трех инженерных транспортов, которые опустились всего в трех метрах от места, где развязался бой с патрулем.
«Они определенно выглядят очень убедительно», – подумал Слик, поравнявшись с одним из транспортов. После того как с этого лаптя сняли лишнее оборудование, а на место башни с лазерной пушкой приварили какую-то железную трубу и вымазали бока зеленой краской, машина техпомощи стала более-менее похожа на боевой «Песчанник», предназначенный для транспортировки десанта. Что ж, если повезет, они заставят лохов поверить, что именно здесь начался прорыв основных сил Легиона.
На самом деле все три транспорта управлялись с пульта дистанционного управления, которым занималась Гарсия. Опытному инженеру-электронщику, каким являлась Анжела, не представляло никаких сложностей запрограммировать транспорты на автопилот и в случае необходимости посылать корректирующие команды на бортовые компьютеры «Песчанников» со своего ком-терминала. Напав на патруль противника силами двух лэнс-отделений и немного постреляв, легионеры надеялись создать убедительную имитацию атаки – настолько убедительную, чтобы ни один из аборигенов не понял, что их дурачат.
Ростов открыл кормовой люк и достал пачку зарядов. Рота Браво в избытке была обеспечена взрывчаткой марки РХ-90[59] и программируемыми взрывными устройствами, обычно используемыми на строительных работах. На этот раз взрывчатка послужит другим, далеко не мирным целям.
Вместе с противопехотными минами «галахад» М46, расставленными по формальному периметру, эти бомбы должны были дать время подразделению Трента отступить, когда появятся главные силы ханнов.
Криво усмехнувшись, Ростов бросил первую упаковку мин Слику. Хотя Слик точно знал, что мины совершенно безопасны до тех пор, пока в них не поставили программируемый детонатор, он невольно дернулся, поймав сверток. Глаза Ростова засверкали гневом, и он яростно сплюнул, вытаскивая другую упаковку.
«Они убеждены, что я трус», – Слик повторял эти слова как молитву. Он пытался избавиться от навязчивой мысли, забыть ее, отказаться от нее… но она все время возвращалась.
Если план Трента сработает так, как было задумано, то в скором времени здесь окажется основная часть армии ханнов. Душа Слика разрывалась на части. Одна половина его готова была умереть лишь от одной мысли о новом сражении.
Другая же с радостью ждала этого момента.
Он вовсе не хотел бежать с поля боя. И когда начнется битва, он будет вариться в самой ее гуще.
Тогда никто не посмеет думать о нем как о трусе.
– Хорошо… хорошо… теперь немного влево, – Колин Фрейзер внимательно следил за видеоизображением, руководя передвижением транспорта и людей. – Остановитесь в этой точке.
– Понял, лейтенант, – ответил ОО/4 Вандерграфф.
– А что ты скажешь, Гамильтон? – обратился Фрейзер к стоящему рядом офицеру.
Гамильтон наклонился вперед, заглянув через плечо лейтенанта, чтобы оценить картину, передающуюся летательным аппаратам разведки, зависшим над главным лагерем ханнов.
– Да, похоже, они собираются. Судя по всему, наши малыши заглотили приманку.
Фрейзер встал, пригнув голову, чтобы не удариться о низкий потолок командного отсека.
– Оставайся здесь, Гамильтон, – приказал он.