– Нет. Мы не нашли ни одного офицера. Лишь несколько трупов, остальные – обычные механики.
– Ладно… – Фрейзер не знал, что еще сказать. – Хорошо… тогда занимайся спасательными работами столько, сколько считаешь нужным, пушкарь. Хотя мы не можем себе позволить задействовать много народу долгое время.
– Да, сэр, – Трент замолк. – Что слышно от батальона[55]?
– Нет связи, – ответил Фрейзер. – Следующий сеанс через семьдесят минут.
Сержант нахмурился.
– Остается надеяться, что они прибудут максимально быстро, чтобы вытащить нас отсюда. Если так, то нам нужно только выдержать еще парочку обезьяньих сюрпризов.
– Понял, пушкарь, – Фрейзер колебался, но не отрывал взгляда от сержанта. С момента первой атаки ханнов Трент был непоколебим, как гранитная скала. Даже несмотря на истощение, видневшееся в каждой морщине его лица, он держался. – Послушай, пушкарь… спасибо. Спасибо за все… что ты сегодня сделал. Мы бы не продержались… я бы не продержался без твоей помощи.
Трент пожал плечами.
– Для этого нас и готовили, лейтенант, – просто ответил он.
– Да, – Фрейзер оглянулся на нагромождение обломков за спиной, ему было не по себе. Небывалое самообладаение Трента бралось совершенно непонятно откуда, он никогда не мог понять этого. «Как я могу командовать людьми, когда даже не знаю, что у них за душой?» – Держись, пушкарь. Если я тебе понадоблюсь, то ты сможешь найти меня на КП.
Трент отдал честь и медленно заковылял прочь.
Фрейзер возвращался на командный пункт, стараясь отогнать от себя картины и звуки, царящие вокруг него. Столько убитых…
«Для этого нас и готовили… – слова сержанта преследовали его. – Но я не был готов! Мне не следовало пытаться посадить корабль на территории крепости. Теперь они мертвы… и я виновен в их гибели. Я оказался не готов к этому!»
Слик оперся на лопату и вытер пот со лба. Хотя солдатская форма и была адаптирована к местным климатическим условиям, жара и влажность все равно досаждали даже тогда, когда он не работал.
Набивать мешки песком и заваливать ими бреши в восточной стене после того, как инженерные машины сгребли в кучу весь мусор, было нелегкой, потогонной работой.
С момента окончания битвы прошло менее часа, но картины сражения, отпечатавшиеся в его сознании, не оставляли Слика. В данном случае тяжелый труд даже пошел на пользу: он позволял отвлечься от излишних размышлений. Слик все еще ясно видел Чилдерса с оторванной ниже колена ногой, видел смерть, которая маячила у него перед глазами. Эти образы будут преследовать его до самой смерти. Чилдерс умер – ему не помогла неотложная помощь, оказанная Врууртом. «Может, если бы я не был идиотом…»
– Давай, работай, дорогой, работай! – заорал Штраусе.
Слик встрепенулся и погрузил лопату в землю.
Ему даже нравилось, что капрал накричал на него.
По крайней мере, это приятнее, чем когда на тебя не обращают внимания.
На одно мгновение прошлой ночью Слику показалось, что с ним начали немного считаться. Теперь же все лэнс-отделение, даже Ростов, едва замечали его существование. «Они думают, что я трус, – с горечью думал Слик, – что ж, наверно, они правы…»
Но именно это он как раз-таки и не хотел признавать.
Слик вырос на улицах Старого Лондона… а там не было места для трусов. Ему и Билли приходилось жить своим собственным умом, с тех пор как их родители погибли во время страшного пожара в граплексе.