Всего за 148 руб. Купить полную версию
Возможно, Уилки взял с собой Кэрри (так он иногда называл «крестную дочь»), вспоминая о том, какое невероятное впечатление оказала на него солнечная страна в юношеском возрасте, или, напротив, желал дистанцировать двенадцатилетнего подростка от своей матери, которая продолжала упрямствовать и не желала признавать семью сына.
Коллинз не мог найти общий язык с Кэролайн, зато нашел взаимопонимание с «крестной дочерью». «Очаровательный Батлер» – прозвище Хэрриет, данное ей писателем, отражало характер замкнутого человека, потерявшего родного отца в раннем возрасте и делающего попытки найти себя между родной матерью и «отчимом». Интересно, что в период, когда миссис Грейвс неожиданно исчезла из жизни Уилки, дочь не просто заменила мать, она добровольно взяла на себя функции помощника и ответственно выполняла их до самой смерти беллетриста. До середины 1864 года Кэролайн еще с какой-то регулярностью появляется в письмах Коллинза к друзьям, дневниковых заметках и банковских отчетах. После этой даты она неожиданно исчезает из жизни Уилки. Зато Хэрриет, овладевшая к тому моменту навыками стенографии, активно помогала приемному отцу с написанием статей, заметок и романов, записывая то, что он ей диктовал. Кэрри оставалась неизменным секретарем до кончины писателя, а ее муж стал юристом Коллинза. В тот период, наиболее вероятно, на плечи юной Хэрриет также свалилась обязанность следить за слугами и вести домашнее хозяйство.
Очутившись в Италии, Уилки почувствовал себя лучше. Едва издатели прознали об этом улучшении, они принялись давить на автора, требуя поскорее взяться за новый роман. Не желая разрушить свою репутацию профессионала, Коллинз уселся за письменный стол. Впрочем, долгого отпуска в тот раз не получилось. Едва он набросал пару глав, Кэролайн засобиралась домой. В письме Уорду литератор пишет: «Женщины – как кошки!». Уилки обожал кошек, поэтому нисколько не пытался обидеть любовницу этим сравнением, лишь подметил невероятное желание вернуться домой.
Первые главы романа «Армадейл» Коллинз дописывает уже после возвращения в Лондон, а также активно занимается сбором материалов для нового произведения. Не забыл он и о «крестной дочери», отправив ее в частную школу мисс Крессвелл для продолжения обучения.
В это же время Уилки посетил юриста Фредерика Уври, порекомендованного ему Диккенсом. Судя по дальнейшей переписке, нашего героя интересовали проблемы, связанные со вступлением в брак. Очевидно, он обсуждал детали брачного договора, поскольку уже на следующий день после консультации отправил юристу пространное письмо, полное вопросов, так или иначе связанных с бракосочетанием.
Обстановка в квартире, которую Коллинз снимал на Харли стрит, никак не способствовала работе. В доме квартировались несколько постояльцев, а потому за стеной его кабинета с утра до вечера кто-то разучивал гаммы и долбил этюды. Пианино смолкало только к вечеру, зато начинало музицировать все семейство, и из-за стены доносились звуки целого домашнего оркестра. Писатель жаловался всем друзьям на «музыкальный шум», ведь он большую часть времени вынужден был проводить дома и, памятуя о причине своей болезни, старательно избегал приглашений на обеды. Единственное приглашение, которое Уилки не смог отклонить – это обед в Королевской академии:
Королевская академия наконец-то проснулась, осознав, что старший сын Коллинза стал литературной известностью, – иронично пишет он о самом себе в третьем лице, – и пригласила его на большой ужин этого года.
Беллетрист всегда отличался пунктуальностью и необычайной работоспособностью, умением собраться и преодолеть какие угодно неудобства и неприятности. «С любым опасением, связанным с тем, что ты не можешь выполнить свою работу, нужно бороться так, как будто это преступление… думать о работе всегда, особенно в моменты вынужденного бездействия, как, например, в постели…»15. В начале июня он отправил в издательство первую часть будущего романа.
Ближе к Рождеству того же года Уилки снова переезжает. Коллинз арендовал на короткий период квартиру на Мелкоум плейс, не самое лучшее жилье, но у него не было времени ездить по городу и подбирать варианты, автор хотел поскорее закончить «Армадейл». Зато на Мелкоум плейс не было музицирующих соседей.
Чарли в письме к матери, описывая беспокойство старшего брата по поводу переезда, бросает загадочную фразу: «Во всяком случае, он движется в правильном направлении»16. Можно предположить, что Чарльз воспринимал переезд как первый шаг на пути к расставанию с Кэролайн, но, увы, ошибался: миссис Грейвс цепко держалась за своего мужчину. Зато Чарли неплохо знал своего брата и был прав в другом: «Благодаря своей тяжелой работе он будет в безопасности, – и добавляет, – бедняга».
Едва рукопись отправилась в издательство, Коллинз принялся решать навалившиеся на него за этот период проблемы. Любимый клуб «Гэррик» испытывал бюрократические трудности, и Уилки подрядился ходить по чиновничьим кабинетам в поисках компромиссного решения. Этим же летом чуть не произошла ссора с матерью, которая не хотела больше выделять сыну средства на оплату съемной квартиры, пока тот остается с любовницей. Коллинз же был гедонистом и любил жить в свое удовольствие, а романы едва покрывали его расходы. Лишь присовокупив гонорары к ежегодным выплатам процентов от наследства отца, он оставался в плюсе. Диккенс попал в ужасную железнодорожную катастрофу, после чего помогал вытаскивать из вагонов, свисающих над рекой Булт, пострадавших и просто остолбеневших от шока пассажиров. За все лето ни строчки другу.
Когда турбулентный период закончился, единственное, что волновало Уилки – необходимость съехать с Мелкоум плейс, поскольку заканчивался срок аренды, а оставаться в неуютной квартире писатель не хотел. Зато теперь он довольно долго и привередливо рассматривал предложения и в итоге выбрал огромный пятиэтажный дом на Глостер плейс, 90. Рядом с домом проходила весьма оживленная дорога, ведущая на север от Оксфорд стрит к Риджент парку, огибая его родную Мэрилебон. Довольно странный выбор для человека, который привык к тишине и уединению и жаловался на шум.
Уже в конце августа Коллинз заплатил 800 фунтов стерлингов – авансовый взнос за аренду на несколько лет вперед – и нанял группу рабочих для ремонта нового жилища. Подобная рутина была обычным делом, сопровождающим появление очередного творения. И действительно, из писем Уилки становится понятно, что к этому времени он серьезно продвинулся в написании следующего романа – «Лунного камня».
Глава четвертая, о легендарной истории «Кохинура»
Впервые писатель и алмаз встретились на Всемирной выставке 1851 года.
Едва «Кохинур» перешел в руки англичан, первое, что они попытались сделать, – выяснить его происхождение, но, как вы помните, Восток – дело тонкое. Письменных свидетельств о происхождении алмаза не сохранилось, зато почти все жители Пенджаба знали множество историй о легендарном камне. А для сбора подобного рода сведений требовался особый человек, способный разговорить любого, даже индуса.
Генерал-губернатор Джеймс Эндрю Далхаузи выбрал для этой миссии одного из сотрудников Ост-Индской компании. Томас Теофилус Меткаф был шумным весельчаком и громилой, а также имел способность обернуть себе на пользу даже самую неловкую ситуацию. Он обожал собак, лошадей и вечеринки. Отец Меткафа, один из директоров Ост-Индской компании, был суровым человеком, считавшим, что дети должны получать уроки от самой жизни, а потому, когда Тео в восемнадцать лет приехал из Лондона в Дели, родитель определил его на должность простого писца. Очевидно, он следовал совету, очень популярному в XVIII веке: «не тратить молодость на „ распутных женщин» и „ чрезмерное питье», а использовать его с пользой, отправиться в Индию, где „ отрезать полдюжины голов богатых парней… и вернуться набобом»». Но испытания длились недолго, спустя два года Тео женился, а потом старший брат Меткафа Чарльз, получивший место резидента при могольском дворе, помог ему добиться выгодной должности. После этого Тео занялся своим любимым делом – коллекционированием. В его особняке, названном в честь своего хозяина Меткаф-хаус, за несколько лет собралась огромная библиотека индийских книг и произведений искусства. Но собирательство требовало немалых финансов, а Тео, словно заядлый картежник, не мог остановиться, он даже успел набрать долгов на приличную сумму. Так что Далхаузи, избравший этого весельчака для своей «болтливой» задачи, тем самым очень вовремя предложил удачное решение его финансовых проблем.