Всего за 249 руб. Купить полную версию
Многие, если не все волшебные народы, начинали так свою жизнь среди людей.
Взять хотя бы тех же ши-дани – в стародавние времена они были столь же невинны в своем невежестве, как и нынешний молодой народец, тоже любили жестокие шутки. А о чем думали? Да кто же их разберет-то, милсдарь с тугим кошельком? И сейчас-то, когда Старший Народ познал добро и зло, начал понимать разницу между смертностью и бессмертием, мало кто поймет, о чем эти ши-дани думают. Хотя есть одна старая легенда о том, как ши-дани учились пониманию.
Печальная и поучительная легенда о том, как пришла в один из четырех Холмов, что на севере стоят, человеческая дева – вещунья, провидица, а может, просто благословленная дурочка – она перешла через белый костяной мост через кровавую реку, что отделяет мир людей от мира-под-Холмом, который в стародавние времена носил имя Тир-нам-Бео. А оказавшись на той стороне, встретилась она с великим королем, который вначале обрадовался той странной гостье, как ребенок – новой игрушке, а потом, наигравшись, прогнал ее, постаревшую и утратившую былую красоту. Вот только до костяного моста гостья, так и не ставшая слугой, не дошла – обратилась в дерево с золоченой, что церковная утварь, корой и с алой, как пролитая кровь, листвой…
Говорят, это дерево и стало для ши-дани Древом Познания, и Старший Народ понял разницу между добром и злом. А для тех, кто не постиг эту разницу, кто в силу молодости, глупости или беспечности не желал прикасаться к Познанию, были созданы колдовские запреты – гейсы. Слышу, как юный ученик библиотекаря шепчет своей подружке, что это Условия колдовства. Ошибаетесь, юноша, видать, не прочитали еще нужную книгу-то. Гейсы – это не Условия колдовства, это ограничения не на силу, а на волю. На право избирать свой путь. Гейсы могут показаться глупыми, странными, смешными – но только не для того, кому приходится их соблюдать. Ведь нарушишь хотя бы один из них – и судьба твоя сделает крутой поворот не к самой лучшей доле. И мало кто находит в себе силы вернуться на прежнюю Дорогу – будь то ши-дани или человек. Хотя было одно исключение, но о нем не стоит говорить, когда за окном столь яростная осенняя буря, еще накличешь беду. Да и ночь непростая, потому я и травлю тут байки вместо того, чтобы отправиться на боковую.
Фэйри? А что фэйри? «Молодому народу» гейсов еще не придумано, а если придумано – то нам, простым смертным, об этом еще нескоро станет известно…
Глава 1
Лето в этом году выдалось сумрачное, унылое, рассыпающееся проливными дождями, столь частыми, что четверть посевов выгнила на корню, а уцелевшие злаки печально наклоняли стебельки к пропитанной влагой почве. Казалось, будто бы природа что-то напутала, и из приветливой, ласковой и многообещающей весны шагнула сразу в сырую, пасмурную осень. Солнечные дни в июне были столь же редкими гостями, как и майские заморозки, а когда подобрался июль, дождей стало только больше. Люди опасались голода и суровой зимы, молились о солнечных днях и обращали взгляд вдаль, к югу, где располагались легендарные Алгорские Холмы. Если верить старым сказкам, то именно там до сих пор живут существа, способные влиять на погоду и урожай, на холод зимой и иссушающий зной летом. Оттуда же, если верить преданию, раз в год, в ночь Самайна выходит в мир пугающее, неудержимое войско, свита, состоящая из мертвецов, сумеречных тварей и волшебных существ – Дикая Охота. И туда же она возвращается перед рассветом, пропадая без следа в черной прорехе на бесплодном склоне Западного Холма.
Впрочем, чем ближе был Лугнасад, праздник Первого Урожая, тем реже шли дожди, чаще выглядывало солнце, проливая на влажную, превратившуюся в жидкую грязь землю благодатный зной. Здесь, в Дол Реарте, крае, граничащем с Алгорскими Холмами, в землях, пронизанных легендами о духах природы, живых стихиях и пугающих порождениях Сумерек, праздник Первого Урожая был едва ли не одним из самых главных. Этот день и грядущая за ним ночь весьма точно предсказывали, каким будет весь следующий год. По полету птиц знающие люди толковали, скорой ли будет осень, по плодам рябины – снежной ли зима. Да и не перечесть их, примет этих, верных и надуманных, связанных с Лугнасадом, вот только почему-то чаще всего они сбывались, да так точно, что даже волшебники из Вортигерна иной раз плевались от досады, когда крестьянские суеверия и прочие летние гадания предсказывали суровую зиму куда точнее звездных карт и магии.
Я лениво перевернулась со спины на бок, сорвала какую-то травинку и задумчиво сунула в рот горьковатый упругий стебелек. Потянулась, убрала со лба кучерявую темную прядку. Зажмурилась, представляя себя змеей, греющейся на камне под солнечными лучами.
Я не просто любила – обожала жаркое лето, которое наполняло меня силой, как наполняет созревающие фрукты сладким соком. Впрочем, как и любая дневная чародейка, чьим Условием колдовства стало солнце. От рассвета и до заката жила колдовская сила в таких, как я. Магия постепенно нарастает в нас с утра и до полудня, и так же плавно убывает к вечеру, полностью пропадая с последним золотым лучом на западе. В Одинокой Башне на северной границе Дол Реарта, куда свозили детей с хоть как-то проявившимися способностями к магии, послушникам рассказывали, что, возможно, магия таится в каждом человеке. Что почти каждый человек способен творить волшебство, в каждом таится зерно этой чудесной силы – но далеко не каждый может определить свои Условия колдовства. Кому-то везет, и их силы, завязанные на такие простые Условия, как время суток, проявляются уже в подростковом возрасте и становятся очевидны, а кто-то носит в себе магию, даже не подозревая об этом, до конца жизни. Или же использует – но так тихо и незаметно даже для себя, что проявление магии может счесть за неожиданно случившееся чудо или же огромную удачу.
Кое-кто в Одинокой Башне считал, что магический дар роднит людей и волшебных существ, таких как алгорские ши-дани или фаэриэ, но мало кто из более опытных воспитателей принимал это мнение всерьез. Ведь первое, чему учат юных, только-только прибывших в Башню послушников – это осознанию, что у каждого из них с рождения есть свой «потолок силы», преодолеть который без особой помощи не удастся. И всю свою жизнь маг стремится не к увеличению этого «потолка», а к умению экономно расходовать силы, поиску наиболее подходящих заклинаний и изобретению своих собственных «частушек и напевов», которые облегчат концентрацию и позволят тщательнее сплести колдовской узор.
Но люди не были бы людьми, если б не пытались отыскать более легкий и быстрый способ для увеличения могущества.
И совершенно не удивительно, что способ был найден, и даже не один, начиная с амулетов, которые впитывали в себя «лишнюю» силу в моменты, когда Условия колдовства были выполнены, и отдавали ее владельцу в любое время, когда бы ни возникла нужда, и завершая магическими союзами. А уж союзы заключались самые разные – вначале люди искали свою «половинку», того, кто увеличивал их собственную силу или был способен колдовать в моменты бессилия. Потом пошли дальше, и начали искать тех, у кого можно было зачерпнуть сил, эдакие живые амулеты.
Сейчас в Одинокой Башне шептались, что особо мудрые, талантливые, знающие, а то и просто отчаянные начали заключать особые союзы с фэйри, но в таких «связках» не было уже ни доверия, ни теплоты – только расчетливые, холодные отношения хозяина и слуги. Если магу везло или же он был достаточно умен и опытен – получал верного служителя на долгий срок, а то и до конца дней своих, служителя, который делился силой, оберегал в моменты, когда Условия колдовства не действовали, был щитом и мечом для волшебника. Если же человек, рискнувший привязать к себе фэйри, оказывался не столь хорош, как думал, то его ждала не слишком приятная участь игрушки, которая могла быстро наскучить и быть сломанной и выброшенной, или же ненавистного врага, над которым издевались долго, тщательно, с особым извращенным вкусом и фантазией. В последнем случае неудачник жил долго, очень и очень долго, вот только денно и нощно просил о смерти у всех подряд – у бога, духов природы, провидения… да кого угодно, лишь бы получить избавление. А оно, к сожалению, приходило нескоро.