Всего за 280 руб. Купить полную версию
Выглядит «относительный герой» примерно так: белая полу-лягушка, полу-тритон. Он умеет возникать из ничего (по ходу действия), вписываться в сюжет, и – тут же отчуждаться, исчезать на глазах. Вроде бы нечто чуждое, ненужное человеку…
Ан нет. Тут просматривается какая-то хтоническая тяга – некое ОНО тянется к человеку, благоволит ему, основному герою. Особенно тянется к дураку, к ребёнку,
к великану… «корректирует» их…»
***
Из фантастических проектов Великого:
«Собрать всех гениев земли, отправить на необитаемый остров и создать из них суперчеловечество… какой кайф!
А что? Пусть даже гениальных баб меньше, чем мужиков. Ничего. Перелюбятся, а там, глядишь, народится супер-раса.
Ага! Народилась…
Миллионы генов решат по-своему. Не по-гениальному, а по – Памяти. Родится из двадцатого поколения бандит… из десятого жулик… из второго чёрт знает что…
Память – вещь загадочная. Знаем, душа бессмертна. Почему знаем? Знаем, и всё. Почему о Памяти ничегошеньки не знаем?
В итоге ни супергениев не вылупится, ни обычных… а так, нечто среднестатистическое. Комбинацию гениев создать может лишь Тот, Который создал мир. Но почему же не создал гениальных и красивых сплошняком, соседа к соседу? Да читали мы всякое разное… «банки спермы», лауреаты какие-то…
Ну и что, где они, супергении? Да ни фига! Из обычных и то чаще феномены рождаются. Почему? А потому что так, наверно, нельзя… но – как можно?
А вот так: отстрадать. Всем своё отстрадать. Здесь, на земле, в этой, а ни в какой иной субстанции. Отстрадать своё.
Да, вот таким вот – «корявеньким», а не каким-то там «грядущим», «супергениальным», из пробирки вынутым, штампованным на «спецпотоке»… или, как там, на «спермопоток» поставленным, – не им, а «корявеньким» своё отстрадать положено, а потом уж, может быть, и взойти, и ступить чуть выше… по лествице…»
***
Великие думы думал Великий. Возможно потому, что думал о себе настолько велико в невеликом мире, что не мог «разлепить» несколько своих Я, и путался в них. Путался, путался… и не смог до конца распутаться. А, впрочем, кто смог? Тайна мрака.
Глянуть бы на такого, распутавшегося…
***
Нашлись средь бумаг отрывочки о поисках Великого… о поисках —
САМОГО СЕБЯ. Восстанавливаем по возможности, наиболее внятное:
«Чёрный ящик. Эта механика и в человеке скрыта, и от человека. Ящик записывает тайное (что когда-то станет же явным!). Фиксирует разговоры души с людьми, с Богом, с самим собою. В отличие от ящика, скрытого в самолете, этот не подлежит предварительной расшифровке, даже в самой «полномочной инстанции». Не то ведомство. Не отсюда. Этот прямиком – ТУДА.
Но в глубине-то души каждый ведает, где вильнул хвостом, где был низок, где благороден…»
***
«…по земной резьбе донёсся ржавый скрип,
Там выкручивался тяжко свежий гриб,
И натужась, двинув дюжее плечо,
Вышел весь – растелешился горячо,
И красуясь свежей мощью, белизной,
Ослепил весь помрачённый шар земной,
И увидел посрамлённые века,
Белобокие раздвинул облака,
Сдвинул Бога!..
И увидел – грибника…»
***
Великий о поверьях:
«Хорошего человека надо съесть»
И комментарий:
«Это доброе поверье. Хорошее поверье. Народ зазря не вякнет…»
***
«…высказать своё тайное самому себе трудно. «Чёрный» ящичек мотает плёночку, «пишет»… а на поверхность не выдаёт. Нарушения этого принципа крайне редки, и случаются, разве что, в творчестве. Только здесь, на взлётах в горнее, а также погружениях во тьму выдаётся иногда предварительная информация. – Из секретного ящичка, из пучин безсознательного. Но даже у гениальных не рассекречивается полностью. Кое-что всплывает, выплывает, видится… в нарушение правил.
Правил приличии?..»
Из «Выкликов» и «Грезофарсов» Великого:
***
«…Россия – сборище душевнобольных. Очень души болят у людей.
Наверное, нигде так не болят, как в России…»
***
«Судят в основном за инстинкты. То есть, за неумение их сдерживать. То есть, за искренний порыв вернуться к е с т е с т в е н н о м у состоянию человека, к самой природной сути его натуры? Что-то здесь не того-то…»
* * *
«Молчуны в эпоху гласности,
Тугодумы, чьё словцо
Не к лицу парадной ясности,
Пьют дешёвое винцо…»
***
«…добрых – больше…»
***
«Я жизнь свою провёл под идеалом,
Как монумент, покрытый одеялом.
Его сорвут, когда придёт пора,
И грянет площадь дикое «Ур-ра!..»»
***
«…некоторые – урчат».
***
– «Все морщинки – от мущщинки!..»
– «А морщинки от мошонки?…»
***
«… – Мужеловка!..
– Мыщелка!..
– Пережабинка!..
– Чмо!..
…………………………………….
– А ты почему меня ударил?
– А потому, что ты дура!..»
***
Дивные, дивные перебраночки…
***
«Не красна изба углами,
А прекрасными полами…»
***
– «А какое ты право кричать на меня имеешь, если за всю нашу жизнь я тебе слова доброго не сказал!?.»
– «Спа…»
***
Статья: «Изнасилование по обоюдному согласию».
Срок: «По взаимному изъявлению потерпевших».
***
…и возопил однажды Великий, любимец и чемпион знаменитой пивной, затопал ногами, когда не налили положенные по обычаю пары пива за лекцию:
«Да, меня любят!.. Таких, как я, всегда любят. Только почему такие, как я, всегда платят за всё и за всех? И почему так редко платят таким, как я? Платоническая любовь – не в счет!..»
Вопль был стратегический. Великий успел понять: публика уже настолько привыкла к нему, и даже полюбила его выступления, что не сможет устоять перед тем, за что особенно полюбила. А именно за корявенькие, но предельно искренние вирши о спиртном. Куплетик подходящий был заготовлен, и он провыл:
«Я – не истукан!
И полный стакан
Поднять я хочу
И выпить.
Он ведь нам по плечу?
Выпить хочу.
И вы ведь?..»
Вопль был удовлетворён. Выпивка оприходована. Здоровье поправлено.
***
В церкви ничего не жалко
Поправлено было кое-что и в судьбе Великого… ещё как поправлено. Несмотря ни на что, благоволила судьба. Изредка, правда. Не только мучила и глумилась, но и благоволила. Хотя чаще глумилась. А почему, зачем?..
Велика тайна.
Подвернулся знакомый в пивнушке, инженер-сейсмолог. Товарищ недавно женился, молодая жена очень неудовольствовалась подозрительной службой мужа, ночными дежурствами в подвале многоквартирного дома, где располагалась районная сейсмостанция. Особенно не нравилась домашняя обстановка служебного подвала: ванная комната, шкаф-стол-стул, холодильник… наиболее опасной показалась кровать в рабочей комнате, рядом с приборами, датчиками.
Невозможно было доказать необходимость для человека мытья, перекуса и сна в ночную смену. Последовал ультиматум: или я, или такая работа.
Рогатива была серъёзная – и жена ещё не опостылела, и зарплату терять не хотелось. Тут-то и подвернулся Великий, в очередной раз покинувший родимый дом и ночевавший где придётся, чаще всего на вокзале.
Рогатива преобразилась. Стала уже не двоякой, а троякой, если учесть «жалованья-подаянья», которое благородный товарищ инженер выкраивал из семейного бюджета, втайне от жены. На пропитание товарищу.
Великий, конечно, с радостью принял условия. А что? Опыт полевой и камеральной работы имелся, снимать показания датчиков, а потом сдавать их всё тому же товарищу для отчётности в конторе не составляло труда. Подвальная квартира с удобствами радостно покрывала все неудобства временного бездомья.
Жилищный вопрос решился. Мало того, благородный товарищ не только жратвой снабжал, ещё и «премиальные» с получки подбрасывал, время от времени.
На бормотушку… ну и так, по мелочам…
***
Завалился Великий в подвал. Делов-то: трижды в сутки снять показания датчиков, и – спи. Или пей. На выбор…
Вчерашний неудачливый самоубийца выбрал второе – смертный пой. Решил бескровно доканать себя алкоголем, уж коли не вышло кровно. И пил, подпольщик, круглые сутки… в кратких перерывах, правда, не забывая черкать в бессмертных тетрадках сагу о непонятой всеми, о великой своей, никчемной своей жизнёшечке…
И допился до «белочки».
***
Из заплачек:
«…одинок я, одинок
В море мира, как челнок.
Много в мире одиноких