Всего за 5.99 руб. Купить полную версию
Пока они искали мяч в жесткой короткой траве, из-за пригорка сзади донесся звонкий возглас: "Бью!" Все разом обернулись, и тут из-за пригорка вылетел яркий новенький мяч и угодил мистеру Гедрику прямо в брюшной пресс.
- Ну, знаете! - возмутился мистер Т.-А.Гедрик. - Это уже переходит всякие границы. Кое-кого из этих сумасшедших дам следовало бы удалить с поля.
Голос спросил: "Можно обогнать вас?" - и одновременно над пригорком показалась голова.
- Вы попали мне в живот! - с негодованием заявил мистер Гедрик.
- Что вы говорите? - Девушка подошла ближе. - Прошу прощения. Но ведь я же крикнула: "Бью!"
Она мельком оглядела мужчин и стала озабоченно высматривать мяч в траве возле лунки.
- Далеко, видно, отлетел. Кто бы мог подумать?
Трудно было понять, насмехается она или говорит это в простоте душевной. Впрочем, все сомнения на этот счет тут же исчезли, потому что на пригорке появился ее партнер и она весело ему закричала:
- Я здесь! Я бы попала прямо в лунку. Только мяч обо что-то" стукнулся.
Пока она готовилась бить, Декстер успел рассмотреть ее. На ней было голубое ситцевое платье с чем-то белым вокруг шеи и на плечах, и это белое оттеняло загар. Угловатость и худоба, которые в одиннадцать лет так не вязались со страстным блеском глаз и опущенными уголками губ, исчезли. Она была ослепительно хороша. По лицу разлит румянец, как свет на картине, даже не румянец, а живое трепетное тепло, такое неверное, что, кажется, оно лишь сейчас вспыхнуло и вот-вот погаснет. Этот румянец и подвижный рот вызывали ощущение страстной энергии, бьющей через край жизни, пылкого темперамента, которое лишь слегка смягчалось печалью ее прекрасных глаз.
Резким небрежным ударом она послала мяч в ров с песком на другом конце площадки, бегло, неискренне улыбнулась, бросила безразличное "Спасибо!" и пошла к следующей отметке.
- Ох, уж эта мне Джуди Джонс, - проворчал мистер Гедрик, когда она взяла клюшку и все они дожидались - довольно-таки долго, - пока она пробьет по мячу. - Сечь бы ее каждый божий день полгодика или год, а потом выдать замуж за кавалерийского капитана старой закалки.
- Что вы, такую красавицу! - сказал мистер Сэндвуд, которому было едва за тридцать.
- Красавицу! - презрительно фыркнул мистер Гедрик. - Эта красавица только что не просит: "Ах, поцелуйте меня!" Зыркает своими глазищами, ни одного младенца в городе не пропустила.
Вряд ли мистер Гедрик намекал, что ею движет материнский инстинкт.
- Она могла бы прекрасно играть в гольф, если бы захотела, - сказал мистер Сэндвуд.
- В ее игре совершенно нет стиля, - мрачно возразил мистер Гедрик.
- Зато в ней самой его хоть отбавляй, - сказал мистер Сэндвуд.
- Скажите лучше спасибо, что у нее не такой уж сильный удар, - сказал мистер Гарт и подмигнул Декстеру.
Потом был закат в буйном полыхании золота и ало-голубых красок, и наступила душная ночь, полная летних шорохов и звуков. Декстер сидел на веранде гольф-клуба, глядел, как под легким ветерком слабо рябит вода серебряная патока в лучах полной луны. Но вот луна поднесла к губам палец - и ветер утих, озеро стало зеркальным и светлым, как пруд. Декстер надел купальный костюм, поплыл к дальнему плоту и, мокрый, лег на влажную парусину трамплина.
Плескала рыба, высоко в небе сияла звезда, горели огни вокруг озера. С темного мыса неслись звуки рояля, кто-то играл мелодии, которыми все увлекались прошлым и позапрошлым летом, - из "Осенних маневров", "Графа Люксембурга", "Отпускного солдата", - Декстер лежал не шевелясь и слушал, потому что звуки рояля над водой ему особенно нравились.
Веселая эта мелодия только-только входила в моду пять лет назад, когда Декстер учился на втором курсе. Ее играли однажды на студенческом балу, а для него тогда балы были недоступной роскошью, и он стоял под окнами и слушал.