Всего за 200 руб. Купить полную версию
Первая стычка произошла, когда наших каменщиков перекинули на отделку кафельной плиткой туалетно-душевого помещения в уже достроенном соседнем здании. Мы все сгрудились в узком коридоре. Моя позиция была ближней к выходу, чтобы я мог беспрепятственно подносить с улицы раствор и плитку в случае необходимости. Когда опытнейший наш бригадир (а навык не только работы каменщика, или плиточника, но и опыт экономии стройматериалов у него был огромный, он запросто мог пропустить рядов пять кирпича при возведении многоэтажного здания, так чтобы никто в приёмной комиссии при сдаче объекта ничего такого даже и не заподозрил бы), и в этот раз, решив не расходовать зря по низу три ряда цветной плитки, а ограничиться двумя, досыпав на пол щебёнки, а лишний ряд тихо реквизировав на собственные нужды, дал команду быстро натаскать щебёнки и залить пол новым тонким слоем бетона, Валерка оглянулся на меня и неожиданно вдруг, прикрикнул:
«Эй! Ну, чего стоишь?! Бегом тащи щебёнку!»
«Что значит „эй“, и что значит „бегом тащи“? – удивлённо возмутился я, – Если тебе надо бегом, ты и беги! Тоже мне, командир нашёлся! „Эй“… „Бегом“… Ты чего, „в жопу дембель“ что ли?»
По сути, конечно же, согласно всем формальным и не формальным штатным раскладам, разнорабочим здесь был только я, но, в то же время, отдуваться одному за всех, при осуществлении выходящих за рамки проекта небольших поправок, мастерски вносимых в него в своих личных стяжательских интересах бригадиром, а тем более ещё и подчиняться при этом какому-то чересчур нагло ведущему себя Валерке, никакого желания у меня не было.
Он выпрямился в полный рост, и теперь уже не совсем уверенно бормоча «А ты чего… А ты чего… А ты чего…», тем не менее, медленно двинулся на меня.
«Да ничего!» – не сходя с места, с той же напористостью ответил я, готовый к любому развороту событий.
Он приблизился ко мне вплотную, и не останавливаясь, без каких-либо усилий, грудью начал плавно теснить меня из тесного коридорчика к выходу, и я понял, что на поприще передвижения друг друга грудью с места на место, вряд ли смогу с ним потягаться всерьёз. Но решимость противостоять ему до конца, не позволяла мне прекратить хоть какое-то сопротивление, и неудержимо отодвигаемый им назад, я ждал только, когда он попробует дополнительно подтолкнуть меня, или взяться за мою рабочую куртку своими всё ещё неподвижно опущенными вниз руками. Тогда мне сразу пришлось бы пустить в ход кулаки, с единственной целью, завалить его серией ударов в челюсть, в переносицу и в солнечное сплетение или в печень, раньше, чем он успеет одним ударом сделать то же самое со мною. Очевидно, почувствовав реальную угрозу, Валерка остановился.
«Ну, смотри, – к ещё большему моему удивлению негромко сказал он, – завтра сюда приедут мои корефаны, мы с тобой по-другому поговорим».
«Да он, оказывается, ещё, к тому же, и жалкий не любитель выяснения отношений один на один», – мысленно подметил я, не теряя, однако, бдительности. От таких в любой момент можно ждать чего угодно.
«Кончай бузу, ребята, – примирительно скомандовал бригадир, видя, что ситуация может неожиданно измениться ещё в более худшую для его единоличного расхитительского замысла сторону, и, подхватив с пола пустое ведро из-под раствора, с задором комиссара, поднимающего вслед за собой бойцов в атаку, махнул всем рукой – Айда за щебнем, братва!»
Моя, не раз уже испытанная на практике интуиция, подсказывала мне, что, по большому счёту, это уже ни что иное, как полный и безоговорочный мой триумф над чрезмерно зарвавшимся варваром, однако, она же вынуждала меня делать поправку на возможные отклонения от обычных для таких случаев норм и быть готовым к худшему варианту развития событий. Это, типа, как в каком-то стихотворении отца Тарковского, где, он очень живописно напоминает всем, о том, что всегда нужно помнить, о тех, кто в любой момент может оказаться за твоей спиной, «как сумасшедший с бритвою в руке».
В тревожном ожидании дальнейших обещанных разборок прошло ещё несколько дней. Внешне я был спокоен, хотя перспектива на благоприятный для меня исход в результате столкновения с деревенской шайкой была весьма призрачная. «Ну ладно, – безо всяких лишних сомнений и гаданий, хотя и не без лишних скрытых волнений, думал я, – В случае чего, буду отбиваться тем, что под руку попадётся».
В другой раз, из-за отсутствия цемента, нам предложили подработать на покрытии рубероидом плоской бетонной крыши высоченного, здоровенного ангара. Бригадир согласился, предварительно оговорив стоимость работ, и количество необходимого материала. На складе мы получили рубероид, загрузили в кузов грузовика, и как только свернули за угол, Валерка скинул на ходу два рулона в кусты, пояснив бригадиру:
«Это Кольке. Он сарай у себя крыть собирается».
Колька был ещё одним из четырёх наших каменщиков.
Бригадир, одобрительно кивнул:
«То-то, я вижу, он с утра куда-то пропал».
«Тут, в кустах поджидал. Сейчас приберёт рулоны и подтянется к ангару» – уточнил Валерка.
После стычки один на один, в которой он вынужден был, в общем-то, позорно, отступить в позорном ожидании дополнительных сил, отношения наши с ним находились в неопределённо подвешенном состоянии. Время шло, проанонсированная им кодла не появлялась, а сам он не проявлял никакой дополнительной активности ни в каких направлениях, и мы просто не общались, каждый сам по себе делая своё дело, и ожидая, что будет дальше.
На крышу ангара нужно было подниматься по длинной, стальной, прикреплённой к стене лестнице. Наверху уже торчал закреплённый там ручной верёвочный блок для подъёма грузов, а внизу валялись небольшой кучей разноформенные пакеты битума рядом с уже доставленной к ангару нашей чёрной от копоти и смолы передвижной бочкой для его плавления. Сюда же мы сгрузили и рулоны специального кровельного рубероида с присыпкой.
Бригадир решил, что сначала нужно всеми подняться наверх, осмотреть фронт работ и совместно распределить обязанности. Невысокого роста, похожий на плотный, совершенно не гибкий целостный обрубок плоти, немного не в меру, к тому же, раздавшейся вширь, он, в неспешную целостную развалку подошёл первым к стартовой позиции, и, вдруг, неожиданно для меня, на удивление ловко и споро устремился вертикально вверх, в невероятно быстром уверенном последовательном ритме поочерёдно перемещая руки и ноги по поржавелым металлическим прутьям лестничных перемычек.
«Ну, давай, лезь наверх» – с затаённой неоднозначностью ухмыльнувшись, пропустил меня вперёд Валерка.
«Единственное, что ему, со всеми его дешёвыми дурацкими замашками, теперь остаётся, это только „нечаянно“ столкнуть меня с края крыши, – предположил я, – Ну ничего. Если что, вместе со мной полетит, а может быть и вовсе один. Поглядывать просто надо будет за ним».
Плоская, необъятных размеров крыша гигантского строения была похожа, как мне показалось, на палубу какого-нибудь фантасмагорического авианосца, когда-то безнадёжно застрявшего на мели какого-то, потом уже и вовсе исчезнувшего с этой части Земного шара моря, или океана…
При выполнении кровельных работ очень важно, чтобы не было порывов сильного ветра, который не только не позволит спокойно настилать полосы толи, но и может плеснуть брызгами горячей смолы в лицо или прямо в глаза работнику. К тому же и на краю крыши в сильно ветреную погоду находиться очень опасно, а рубероид-то нужно настилать и по краям, да ещё и с загибом вниз, чтобы вода стекала как надо и куда надо.
Ветерок дул, но не сильный, и мы, распределившись, дружно взялись за дело. Бригадир слез вниз, чтобы подавать оттуда рулоны и вёдра с разогретым битумом. На крыше же производственным процессом рулил Колька, старательно максимально уменьшая размер перехлёста листов, но и не забывая о том, чтобы качество покрытия тоже получалось максимально приемлемым. А мы с Валеркой подтаскивали ему смолу, и рулоны, вскрывая и разматывая их. Работа шла споро, с полным взаимопониманием, без лишних слов. Примерно, на середине без особого напряжения преодолеваемой нами дистанции, наверх поднялся какой-то совсем ещё молодой инспектор заказчика. Он немного постоял в сторонке, понаблюдав за нашими действиями и, прежде чем уйти, сделал какое-то ничего не значащее для дела замечание Кольке, а потом и нам с Валеркой. Колька, будучи постарше и постепеннее, недовольно фыркнув, продолжил намазывать смолу на очередное место стыка листов, а Валерка тут же оставив своё занятие, встал в стойку палубного кронштадского матроса и издалека закричал на обидчика: