Всего за 449 руб. Купить полную версию
– Даже если он хороший, умный и привлекательный, я бы не потерпела рядом с собой зануду, – сказала Нора, радиопродюсер.
– Ага! – поддержала Клер, аспирантка. – Попадаются такие – вроде умные, а потом просто диву даешься, насколько они неинтересны. Надо, чтобы парень был умен – и при этом интересен. Он должен быть любознательным.
– Любознательным, но не слишком серьезным, – подхватила Нина, менеджер-маркетолог. – Надо, чтоб он был таким… интригующим.
– Но не чересчур… – возразила Нора. – Он должен быть нормальным. Просто нескучным.
Я попросила женщин привести примеры того, что они имеют в виду под словом «скучный».
– У него должно быть чувство юмора, – разъяснила Нина. – Нельзя, чтобы он просто смеялся над шутками, которые откалываю я. Скучные парни не забавны: они думают, что это ты забавная.
– Или наоборот, – проговорила Клер. – Они думают, что если женщина смеется над их шутками, то у нее есть чувство юмора. А в это верит только зануда.
– Или нарцисс! – добавила Лорен, сборщица средств на политические нужды.
– Ну, нарциссы вообще зануды! – подытожила Оливия, и вся компания разразилась хохотом.
Я объявила им – все они довольно привлекательны, но не сногсшибательно; все довольно интересны, но не из ряда вон – что в какой-то момент они могут остаться в одиночестве со всеми своими знакомствами и поисками Мистера Совершенство, вместо того чтобы попытаться построить приятную жизнь с мистером… с кем-нибудь.
– Ну, я уже и так одинока, но одиночество лучше скуки, – возразила Лорен. Она порой находит довольно скучной и свою профессию (сбор пожертвований), но финансово она ее удовлетворяет, поэтому Лорен не хочет бросать ее ради своей истинной страсти – рисования, поскольку это кажется ей слишком рискованным.
– Так что, ты готова идти на компромисс в выборе работы, но не готова – в выборе партнера? – спросила я. – Ты готова проводить восемь часов в день на «достаточно хорошей» работе, вместо того чтобы бросить ее ради того, чтобы стать художницей?
Лорен на минуту призадумалась.
– Ну, это другое дело, – проговорила она. – В отношении своей карьеры я практик. Но быть практичной в любви? Невозможно быть практичной по отношению к чувствам! Это так… неромантично.
В эту минуту в бар вошел о-о-очень симпатичный парень лет около 30 и оглядел женщин. Они его проигнорировали. Я спросила почему.
– Слишком низенький, – заявила Оливия, сама – метр пятьдесят «с кепкой».
– И что это за очки такие на нем! – фыркнула Клер, на носу которой красовались толстенные окуляры.
Я поинтересовалась, готовы ли они встречаться с низкорослым парнем в очках из прошлогодней коллекции, если у него будет целая куча качеств, которые им нужны: умный, забавный, слегка интригующий, добрый, успешный – и, разумеется, не зануда. Насколько важно первое внешнее впечатление?
– Ну, я бы попробовала, – протянула Нора, – но не могу же я заставить себя почувствовать влечение к человеку. Это должно ощущаться с самого начала. Если не чувствуешь физического влечения при первом знакомстве, то совершаешь над собой насилие, и это никогда добром не кончается.
Поначалу меня удивило то, с какой готовностью дамы в возрасте 20 с чем-то отвергли этого симпатяжку, даже не подумав завязать с ним разговор, чтобы узнать о нем побольше. Я вот о чем: мы ведь уже не в колледже, где у нас всех примерно равные возможности в смысле романтических перспектив. Это взрослый мир, где люди сходятся и женятся, где выбор мужчин-одиночек становится все у́же, где отсутствует такой встроенный механизм знакомств с похоже мыслящими людьми, какой существовал в прошлом.
Но потом я вспомнила себя в свои 20 с чем-то, когда возможности казались дразняще бесконечными – даже если это было не так…
Отчаявшиеся, но разборчивые
Ах, всего десять лет – а какая разница! Спустя несколько дней пять женщин-одиночек в возрасте под 40 встретились со мной в том же баре, и я задала им тот же вопрос: почему так трудно найти хорошего мужчину? Я ознакомила их с общим смыслом разговора, который состоялся у меня с женщинами помоложе, – о скуке и одиночестве.
– Навести их лет через десять, – посоветовала Стефани, привлекательная 39-летняя врач-педиатр. – Если они будут продолжать ждать Прекрасного Принца, им будет и скучно, и одиноко. Работа перестанет казаться такой увлекательной, попойки с девчонками надоедят, а в отпуске они будут тусоваться со своими замужними подругами и их детишками или с племянниками и племянницами – что будет только вгонять их в депрессию из-за того, что у них самих нет семьи.
Я призналась, что сама была одной из тех, кто хочет прочных взаимоотношений, но имеет очень специфическое представление о том, каким должен быть мой парень. А потом, когда я стала старше, объяснила я, моя личная жизнь постепенно превратилась в этот смертельный парадокс: отчаявшаяся, но разборчивая. Они на лету ухватили то, что я имела в виду.
– О, сущая правда! – воскликнула Лиз, 37-летняя сценаристка. – Знаешь, мне прямо так и хочется хорошенько встряхнуть девиц помоложе и сказать: знаешь, а тому парню, что слишком громко смеется на людях, может не нравиться, как ты жуешь сырую морковку на званом обеде, но это для него не решающий фактор!
Эти женщины сумели с легкостью перечислить свои прежние «решающие факторы» – причины, по которым они не стали продолжать отношения, когда были помоложе. Вот что они говорили.
• Он был очень любящим, но недостаточно романтичным. На Валентинов день он записал сборный альбом моей любимой музыки и сделал мне часовой массаж. Но сидя весь день на работе, видя, как курьеры-цветочники то и дело сновали по холлу, доставляя букеты моим коллегам, я все думала: а где же мои цветы? Мне нужен был парень, который посылал бы мне цветы.
• Он дарил мне букеты, но такие пошлые! Они сразу говорили о дурном вкусе – и рождали у меня ощущение, что я не сто́ю большей заботы.
• Он меня недостаточно волновал. У меня было такое ощущение, что мы уже женаты, что на свой лад было довольно мило – но ведь у нас же вроде был период ухаживания или как?..
• У него были длинные волоски в ноздрях, и это меня бесило, но я не могла набраться храбрости попросить его состричь их и… перестала с ним встречаться.
• Он плакал. В первый раз я была от этого не в восторге, но подумала – ладно. Во второй раз я просто смылась. Решила, что он – слабак и это не для меня.
• Он был слишком предсказуем. Потом я начала встречаться с парнями, которые постоянно держали меня в подвешенном состоянии, и я никогда не знала, чего от них ждать. Это было ужасно! Сейчас я бы что угодно отдала за эту предсказуемость!
• Меня смущал его голос. Иногда, когда он отвечал на звонки у меня дома, люди думали, что это я, потому что голос у меня довольно низкий. Но в остальном он был очень мужественным. И человек прекрасный.
• Он был слишком оптимистичен. Жизнерадостность в нем просто ключом била, даже рано утром, когда звонил будильник, – и мне это действовало на нервы. Он всегда и во всем находил светлую сторону. «Плита сломалась? Так пойдем в ресторан!» – а я расстраивалась из-за того, что мне придется покупать новую плиту. Я не хотела «видеть во всем только хорошее». Потом я встречалась с парнем, который был куда бо́льшим циником, и через некоторое время это меня утомило. Я попыталась вернуть того оптимиста, но теперь он заявил, что я слишком пессимистична!
• Он был совершенно лысым, если не считать небольшого ореола волос вокруг головы и маленького клочка шерстки, торчавшего спереди. Меня это совсем не возбуждало, но я старалась с этим справиться, потому что он мне очень, очень нравился. Мои подруги говорили: «У него красивое лицо, красивое тело, и, кроме того, большинство парней со временем лысеют». Но ведь ему было только 35! Меня всегда влекло к мужчинам с такой шевелюрой, в которую можно запустить пальцы. А теперь я считаю, что мне повезло, если у мужчины, с которым я встречаюсь, хоть что-то на голове растет.