Всего за 399 руб. Купить полную версию
Утверждение, что экономистам вовсе не свойственна привычка все время спорить по поводу тех или иных политических мер, большинству неэкономистов покажется невероятным, а немалому числу самих экономистов – неправдоподобным. Причина этого, на мой взгляд, кроется в том, что из всех аспектов экономической науки только о вопросах экономической политики экономист и может говорить с непрофессионалами. Непосвященный просто не поймет… [специальных аспектов работы экономиста]. Статьи в профессиональных журналах, как правило, не имеют отношения к государственной политике – а зачастую и к реальному миру вообще[1].
Но, хотя бо́льшая часть экономической литературы адресована коллегам-экономистам, а не широкой публике, в этой книге внимание сосредоточено именно на тех частях экономической теории и эмпирических исследований, которые связаны с государственной политикой. В ее главах рассматривается содержание и влияние противостоящих друг другу позиций. Как мыслят и как спорят экономисты о важнейших вопросах экономической политики? Каким образом они время от времени оказывают влияние на политику и конструирование институтов?
Поскольку книга посвящена разделам экономической науки, имеющим отношение к политике, представляется естественным рассматривать политические вопросы один за другим в контексте важных исторических споров или практических экспериментов. Подобный подход противоположен тому, как строятся энциклопедические труды по истории экономической мысли, в которых мыслители рассматриваются один за другим в хронологическом порядке, начиная с античных авторов, схоластов или меркантилистов. Здесь же в каждой главе, если возникает необходимость объяснить, как экономисты пришли к тому или иному мнению по рассматриваемому вопросу, будут даваться ретроспективные вставки, посвященные развитию теории и спорам минувших столетий. Если подобный нелинейный подход нуждается в обосновании, то его сформулировал режиссер Квентин Тарантино в интервью британскому журналисту: «Когда я выстраивал нелинейный сюжет в „Бешеных псах“ и „Криминальном чтиве“, я не просто хотел показать, какой я умный мальчик. Способ, который я выбрал, лучше передает драматургию этих историй»[2]. Историю интеллектуальных споров порой тоже можно рассказать наиболее ярко и живо с помощью ретроспективных вставок. Поэтому читателю не стоит представлять себе предлагаемую книгу как хронологическую мешанину с множеством отступлений. Воспринимайте ее как историю в духе Тарантино – только без ненормативной лексики, да и крови здесь будет чуть поменьше.
Обзор содержания книги
Эпизоды и споры, которые рассматриваются в последующих главах, отбирались в соответствии с их исторической значимостью и способностью пролить свет на то, как формировались позиции сторон в важнейших нынешних разногласиях по вопросам экономической политики. Теоретические построения, связанные с практической политикой, редко рождаются в изолированной от мира «башне из слоновой кости» или исключительно в ответ на другие теории. Экономисты тоже читают газеты. Теории разрабатываются для решения животрепещущих вопросов и объяснения текущих событий. Именно поэтому в качестве фона для описания споров об экономической политике взята история последних ста лет.
В первой главе мы «расставляем декорации», описывая состояние экономической мысли накануне Первой мировой войны. В ней читателю будут представлены два экономиста, которые впоследствии еще не раз появятся на страницах книги – англичанин Джон Мейнард Кейнс и австриец Фридрих А. Хайек. Каждая из последующих глав начинается с описания серьезной экономической проблемы, которая порождала или возобновляла споры экономистов, либо политического эксперимента, в который они вносили свой вклад. В главе 2 анализируется вопрос «централизованное экономическое планирование versus система рыночных цен», поставленный со всей остротой большевистской революцией 1917 года и разрабатывавшийся в ходе важнейшей «дискуссии об экономическом расчете при социализме». В главе 3 докейнсианская теория экономического цикла, в частности теория, разработанная Хайеком и другими экономистами австрийской школы, рассматривается в свете бума «ревущих двадцатых», завершившегося крахом 1929 года. За этими событиями в первой половине 1930-х последовал политический эксперимент в США, получивший название «нового курса», и в главе 4 мы прослеживаем его происхождение, восходящее к институциональной школе в экономической теории, представленной в особенности идеями Рексфорда Г. Тагуэлла. Между тем Великая депрессия продолжалась. Глава 5 рассказывает о том, как изданная в 1936 году книга Кейнса «Общая теория занятости, процента и денег» произвела революцию в экономических представлениях о причинах спадов и бумов в экономике в целом.
В главе 6 мы сосредоточиваем внимание на книге совсем другого рода – «Дороге к рабству» Хайека, вышедшей в 1944 году, импульсом к написанию которой стала озабоченность автора опасностью сохранения централизованного планирования, введенного во время Второй мировой войны. В первые послевоенные годы разные страны стали проводить очень разную экономическую политику. В главе 7 описывается национализация, предпринятая лейбористским правительством в Великобритании, и показывается, что эта политика была связана с социалистическими идеями, неустанно развивавшимися и пропагандировавшимися Фабианским обществом в предшествующие шестьдесят лет. Глава 8 рассказывает историю организации с диаметрально противоположной политической позицией – Общества Мон-Пелерен (Mont Pèlerin Society), основанного Хайеком после войны для объединения интеллектуальных оппонентов социализма. В главах 9 и 10 рассматриваются примеры двух стран, двинувшихся в совершенно разных направлениях и достигших за последующие тридцать лет весьма различных результатов. Германия не без влияния некоторых экономистов из Мон-Пелерен избрала прорыночный путь и добилась процветания. Индия же под сильным воздействием идей фабианцев отдала предпочтение национализации и пятилетним планам советского образца – и процветания не достигла.
Следующие две главы посвящены послевоенному развитию событий в сфере валютных режимов и денежной политики. В главе 11 рассказывается о Бреттон-Вудской конференции, о том, как и почему Кейнс и другие экономисты, участвовавшие в ней, разработали концепцию международной валютной системы, уменьшавшей роль золота и дававшей больший простор для дискреционной денежной политики на уровне отдельных стран. Бреттон-Вудская система рухнула в 1971 году по причинам, о которых у экономистов нет единого мнения. Ее крушение совпало с началом периода высокой инфляции, что, как показано в главе 12, создало благоприятные условия для возрождения и развития «монетаристских» идей в концепциях Милтона Фридмана и других ученых, бросивших вызов господствовавшему кейнсианству. В главе 13 мы обращаем внимание на разрастание государства в послевоенную эпоху и противопоставляем друг другу две основные экономические теории, отражающие различные взгляды на этот процесс: «оптимистичную» по отношению к государству теорию общественных благ и описывающую его с «циничной» точки зрения теорию общественного выбора. В главе 14 контекстом для анализа давнего спора между фритредерами и протекционистами выступает послевоенный рост международной торговли. В главе 15 рассматривается столкновение кейнсианцев и «неоклассиков» по поводу выгод и издержек, связанных с бюджетным дефицитом и государственным долгом. Спор о дефиците и долге естественным образом возобновился в связи с долговым кризисом 2010 года в Греции и Ирландии, распространившимся в 2011 году на Португалию и грозящим перекинуться на Италию и Испанию, а также в связи с ростом долгового бремени других государств, включая США и Великобританию.