Всего за 219 руб. Купить полную версию
Он, наверное, получил обновку от здешних жителей. Для него это слишком яркий цвет, но, когда парень откидывает голову и прислоняется к проему, я понимаю, что такой оттенок делает темно-синие глаза Тобиаса более светлыми.
— Члены Товарищества собираются через полчаса, — сообщает он, подняв бровь. — Чтобы решить нашу судьбу,— драматическим тоном добавляет он.
— Никогда не думала, что моя судьба окажется в руках кучки ребят из Товарищества, — отвечаю я и недоуменно качаю головой.
— Я тоже. О, я тебе кое-что принес, — Тобиас откручивает крышку небольшой бутылочки и протягивает мне стаканчик, наполненный прозрачной жидкостью. — Обезболивающее. Принимай каждые шесть часов.
— Спасибо, — благодарю я, опрокидывая содержимое в рот. На вкус лекарство похоже на подгнивший лимон.
Тобиас засовывает большой палец в шлевку джинсов.
— Как ты, Беатрис?
— Как ты меня назвал?
— Решил попытаться, — улыбается он. — Не стоит?
— Сойдет, но для особых случаев. Инициация, Выбор…
Я умолкаю. Я хотела назвать еще пару праздников, но их отмечают только альтруисты. У лихачей — свой собственный календарь, но я пока даже не в курсе, какой он. В любом случае мысль о том, что мы будем торжественно отмечать какие-то события, кажется мне нелепой.
— Договорились, — соглашается Тобиас, но вдруг становится серьезным. — Как ты, Трис?
В вопросе нет ничего странного, особенно после того, что нам пришлось пережить, но я сильно напрягаюсь, словно Тобиас видит меня насквозь. Я еще не рассказала ему про Уилла. Я хочу, но не знаю как. Сама мысль произнести все это вслух кажется невыносимо тяжелой — будто я сразу сквозь пол провалюсь.
— Я… Никак, Четыре. Я проснулась…
Я начинаю трясти головой. Он проводит рукой по моей щеке, положив свой палец мне за ухо. Потом наклоняется и целует меня. Волна истомы окатывает тело. Я обхватываю его руку и держу ее. Он прижимается ко мне, и грудь с животом заполняет тепло.
Сейчас я не должна ничего говорить. Я могу лишь попытаться забыть, а Тобиас мне поможет.
— Понимаю, — шепчет он. — Извини, не стоило спрашивать.
Разве это можно понять , — думаю я. Но нечто в его лице напоминает мне — он знает, что значит потерять родного человека. Он лишился матери, когда был еще мальчиком. Я помню только ее похороны.
Внезапно в голове всплывает, как он, девятилетний, стоял тогда в гостиной, вцепившись руками в занавески. Его темно-синие глаза были закрыты. Образ нечеткий, возможно, мое воображение разыгралось.
Тобиас выпускает меня из объятий.
— Я ухожу, а ты приготовься, — говорит он.
Женская душевая находится двумя этажами ниже. Пол выложен темно-коричневой плиткой, стены сделаны из дерева и отгорожены от прохода пластиковыми занавесками. На стене надпись — ВНИМАНИЕ: В ЦЕЛЯХ ЭКОНОМИИ РЕСУРСОВ ДУШ РАБОТАЕТ ТОЛЬКО ПЯТЬ МИНУТ.
Вода холодная, так что мне вообще не нужно лишнее время. Я быстро моюсь левой рукой, правая висит вдоль тела. Лекарство, которое принес Тобиас, действует быстро. Боль в плече уже превратилась в тупую пульсацию.
Затем я возвращаюсь в комнату и нахожу на кровати стопку одежды. Желтая и красная принадлежит Товариществу, серая — Альтруизму. Я редко видела эти оттенки вместе. Если бы меня попросили угадать, я бы предположила, что их принесли альтруисты.