Всего за 499 руб. Купить полную версию
Гейл рассказал мне, что Сальная Сэй, пожилая женщина, готовящая супы, была первой из коллекции наших с Питом спонсоров во время Игр. Изначально предполагалось, что этим займется только Котел, но многие люди услышали об этом и захотели войти в долю. Я не знаю, сколько их было, но цена любого подарка на арене непомерна. Все, что я знаю, это то, что таким образом решалось, выживу я или нет.
По-прежнему странно открывать дверь Котла с пустой сумкой для дичи, которой собираюсь торговать, и вместо этого чувствовать полный карман монет около бедра. Я стараюсь обойти так много лотков, сколько вообще возможно, чтобы сделать покупки: кофе, булочки, яйца, пряжа и масло. Машинально покупаю три бутылки ликера у однорукой женщины по имени Риппер, жертвы несчастного случая, которая была достаточно умна, чтобы остаться в живых.
Ликер не для моей семьи. Он для Хеймитча — нашего с Питом ментора на Играх. Он неприветлив, жесток и большую часть времени пьян. Но он выполнил то, что от него требовалось, даже больше, чем требовалось — впервые за всю историю Игр победить позволили двум трибутам. Так что, независимо от того, какой он, я должна Хеймитчу. И так будет всегда. Я беру белый ликер потому, что несколько недель назад он закончился, и его не продавали, Хеймитч прибежал к нам, весь трясущийся и кричащий из-за вещей, видимых только ему. Он до смерти напугал Прим, и, если честно, для меня тоже не было большим удовольствием лицезреть его таким. С тех пор я держу ликер про запас, на тот случай, если снова возникнет его нехватка.
Крэй, наш Глава Миротворцев, хмурится, видя меня с бутылками. Он пожилой человек с прядями серебряных волос, зачесанных набок и свисающих на его ярко-красное лицо.
— Это слишком для тебя, девочка.
Ему видней. После Хемитча, Крэй пьет больше всех, кого я когда-либо встречала.
— Моя мама использует его для лекарств, — говорю я безразлично.
— Ну ладно, хотя это пустая трата, — отвечает он, бросая на прилавок монету для бутылки.
Когда я дохожу до лотка Сальной Сэй, я усаживаюсь за прилавок и заказываю суп, который выглядит как смесь тыквы и бобов. Миротворец Дариус походит и тоже покупает тарелку, пока я ем. Он мой любимец среди миротворцев. Его авторитет отлично сочетается с хорошим чувством юмора. Вероятно, ему больше двадцати, но он не кажется многим старше меня. Что-то ребяческое есть в его улыбке и огненно-рыжих волосах, торчащих в разные стороны.
— А разве тебе не следует быть в поезде? — спрашивает он меня.
— Они заберут меня в полдень, — отвечаю я.
— А разве ты не должна выглядеть лучше? — задает вопрос он громким шепотом.
Я не могу не улыбнуться в ответ на его поддразнивание, несмотря на мое настроение.
— Не волнуйся, к тому времени, когда они закончат со мной, я буду неузнаваема.
— Отлично! — говорит он. — Давайте покажем для разнообразия стране немного гордости нашего Дистрикта, мисс Эвердин. А? — Он качает головой в сторону Сальной Сэй в ложном неодобрении и уходит, чтобы присоединиться к своим друзьям.
— Я хочу получить свою тарелку обратно, — кричит Сальная Сэй ему в след, но из-за смеха она не кажется слишком строгой. — Гейл собирается провожать тебя? — спрашивает она меня.
— Нет, его не было в списке, — говорю я. — Но все же в воскресенье я его видела.
— Думаю, он мог бы попасть в список. Он же теперь твой кузен, — произносит она с усмешкой.
Это еще одна ложь, придуманная Капитолием. Когда мы с Питом попали в восьмерку финалистов Голодных Игр, они послали репортеров, чтобы сделать личные истории о нас. Когда они спрашивали о моих друзьях, все отправляли их к Гейлу. Но это было бы не очень кстати иметь лучшего друга Гейла в то время, как я разыгрывала свой роман на арене.