Всего за 0.01 руб. Купить полную версию
Глава 3. Причина
Я, Леони Смит, стояла на холме, откуда открывался хороший вид на замок. Я нарядилась в свое самое красивое платье – единственное, дорогое – купленное на банкет по случаю свадьбы кузена, единожды надетое, но много раз видавшее зеркало в ванной комнате моей квартиры. Из нашего старого серванта я взяла бокал на длинной тонкой ножке. С маминой полки – тарелку из сервиза с серебряной вилкой, ложкой и ножом. Взяла бутерброды и лимонад в бутылке. Поместила всю еду и посуду в плетеную корзинку.
– Я поднимаю свой бокал за вас, барон, и за ваш чудесный замок! – торжественно произнесла я и действительно подняла бокал.
Здесь нужно пояснить, что после той экскурсии я была по уши влюблена в барона несмотря на то, что в тот момент, я пока еще не знала, что он из себя представляет, как личность, как он выглядит и сколько ему лет. С самого детства я знала, что когда-нибудь выйду замуж именно за хозяина этого замка. На тот случай, если хозяином замка мог оказаться пожилой или женатый господин, у меня была надежда, что он передаст свой титул более молодому родственнику, а сам уедет в Америку, откроет там какой-нибудь бизнес, заживет в свою радость, оставив молодоженов в полнейшем счастливом одиночестве. Далее, повзрослев, я поняла абсурдность моих мечтаний и придумала новую мечту: когда я выйду за молодого барона, я сделаю из замка благотворительный центр, если не удастся остаться жить в нём, я согласна перебраться в уютную городскую квартиру с центральным отоплением (к тому времени, я уже ни раз побывала в разных замках на экскурсиях и узнала о неудобствах жизни в них). Шло время, мне стукнуло двадцать, я уже вовсю получала высшее образование и меняла свои монархические представления о власти, на социалистические, вполне возможно и про замок с его бароном я бы забыла, но, ни с того ни с сего, замок открылся для туристов. Барона я так и не встретила, чтобы узнать и полюбить его, как снаружи, так и внутри, но замок… в его внутреннее содержание я втрескалась с первого взгляда. Прошло два года, разум мой говорит мне, что я глупа, потому что я плачу деньги за экскурсии, а значит аристократам, когда все больше убеждаюсь в верности «свободы, равенства и братства… сестренства», а совесть, в свою очередь, упрекает разум, в расчетливости. Но мой внутренний голос добавляет, что искусство, в которое вбухивали свои деньги аристократы, ценят и при социализме.
Мимо проходили молодые люди, которых веселил необычный вид девушки в кринолиновым платье. Они принялись фотографировать меня на свои смартфоны. Вначале я улыбалась, потом они стали хохотать. Тогда я обижено показала им язык. Они и это сфотографировали.
Я представляла, что в лучшие времена это место принимало гостей высшего ранга. Мне не стоило огромного труда вообразить, как весенним днём кортеж королевы чмокает песочную дорожку автомобильными шинами; как летним утром пьют чай на лужайке, задрав мизинчик, изысканно одетые гости и хозяева; как осенними вечерами в окнах горит теплый свет, прерываемый тенями фигур вальсирующих на балу. Я должна быть частью этого, хотя бы в своих ночных фантазиях.
Глава 4. Приглашение
Гидом был все тот же привлекательный мужчина в элегантном пиджаке, галстуке-бабочке, с красиво уложенными волосами… выглядел он, как человек собравшийся на банкет, но никак не на встречу с туристами. Он мог понравиться всем, он знал это, и, не теряя времени, пользовался этим, флиртуя с девушками, которым сама экскурсия была по барабану.
В пятый раз я попала в его группу. В пятый раз за две недели.
– Девушка, я вас вижу здесь уже пятый раз… Может вам самой уже в пору вести группу? – спросил он, вдруг, и, улыбнувшись, продемонстрировал мне набор отбеленных зубов.
Зачем он спрашивает? У меня сейчас каникулы, вообще-то. Имею право. Уж не решил ли он, что я тут из-за него? …Точно! Он думает, что я за ним бегаю! Вот самовлюбленный тип!
– А может, вы чего украсить хотите? – сделал ещё одно предположение гид, и я поняла, что он не улыбается, а ухмыляется.
Я ничего не смогла ответить, моя первая мысль настолько затуманила мой рассудок, что ни о чем другом я думать не могла. Выражение моего бледного лица, сделалось убийственно застенчивым. Тут за меня заступилась какая-то дама, к которой гид клеился минуты две назад.
– Ну, что ты пристал к девушке, Джон! Не вводи её в краску!
– Нет, ну что ты, я просто хотел предложить мисс сходить на частную экскурсию, включающую подвал с винным погребом и чердак с древней рухлядью, которые, как она должна знать, в обычную программу не включены… Но раз…
– Я согласна! – сама от себя не ожидая, выкрикнула я.
Теперь настала очередь экскурсовода встать в ступор. Зачем я это сделала? Разве ж я пойду гулять с этим типом по темным подвалам и чердакам?
– Окей, мисс, вот вам моя визитка с номером телефона. Впрочем, завтра в четыре, я жду вас у главного входа.
– Утра? – спросила я, растерянно разглядывая визитку.
– Вечера…
– Но завтра музей закрыт.
– Только не для меня. Буду тебя ждать.
– А вы знаете, я в общем-то студентка, – начала я впопыхах оправдывать мой порыв тем, что все это нужно мне по делу, но он перебил меня:
– Лекции завтра?
– Нет. Я, знаете ли, пишу диплом на тему… на эту… и мне, с этой точки зрения, ну очень интересно покопаться в подвалах… посмотреть подвалы, чердаки и прочее там.
Я закончила свою речь, потому что её все равно уже никто не слушал, и посмотрела на себя в старинное зеркало. Вид у меня был не выспавшийся, но если бы мне пришлось описывать то, как я выгляжу в целом и чаще всего, я бы сказала так: в этой миловидной, невысокой девушке с недлинными светлыми волосами в хвостике под затылком, карими глазами, в которых читалось открытое и верное сердце, нежной светлой кожей и небольшим ртом с чрезмерно узкой нижней губой; в девушке, которую редко видели серьезной (а когда видели, интересовались: отчего у неё такое плохое настроение) никто не подозревал глубоко мыслящего человека, имеющего свое ярко выраженное мнение по любому вопросу.
Глава 5. Накануне
Моя мама работает в туристическом агентстве, после занятий в университете, который находиться не так далеко, я в обязательном порядке забегаю к ней. Если за столом напротив неё сидит директриса, я притворяюсь клиенткой. Директриса, как вы понимаете, считает меня постоянной клиенткой, но очень невыгодной. Трачу время на расспросы, ничего не покупаю, но нахваливаю работницу. Я обычно говорю ей, как бы невзначай: «Ваша молодая сотрудница, очень доходчиво все объясняет, настоящая профессионалка!». А если директриса, когда-нибудь попросит меня больше не приходить просто так, я напишу в жалобную книгу, всё то, что накипело у моей матери за долгие годы.
– Такая духота и жара, как в джунглях, а у меня как раз брат завтра из Африки прилетает. Из Туниса. А там что находиться? «Сахара», – сказала мне мама, не ради того, чтобы узнать ответ, а чтобы проверить меня лишний раз, и в случае если я не знаю, ответить самой и обогатить мой багаж знаний.
– Верблюдов нам привезет, – ответила я, не отрываясь от газеты.
На самом деле, в газете не было ничего интересного, я думала о том, что сегодня, через пару часов, мне предстоит личная экскурсия по залам замка. Еще до утра сегодняшнего дня про меня можно было сказать, что я стопроцентная мамина дочка от кончиков волос до кончиков ногтей… но утром я решила, что о том, куда я сегодня собираюсь я маме не скажу. Я смотрела на её улыбку, которая, как она любит повторять, существует из-за меня и только ради меня, и не могла поверить, что какой-то незнакомый человек занимает мои мысли в большей степени, чем тот, благодаря которому я живу и радуюсь.