Всего за 449 руб. Купить полную версию
Джо согласился на предложение, потому что доверял Шейле. Он не мог отказаться, от таких шансов не отказываются, да и вообще настала пора покинуть Йоркшир. Если бы не Джейми, Джо уехал бы давным-давно. Да, тот ресторан имел мишленовскую звезду, но там он научился всему, чему хотел. Шеф-повар ресторана был психопатом, закоренелым консерватором, и работа там не приносила удовольствия – больше приходилось заботиться о красоте оформления блюд и своевременном приготовлении, нежели о бережной выпечке и готовке с любовью. Джо готовил еду, чтобы радовать людей, а не слышать, как они обмирают от восторга, видя настурции в салате или вкушая сорбет, приправленный сумахом. Да мало ли всяких глупостей в наши дни приходилось творить, чтобы прослыть крутым молодым шеф-поваром!
Джо хотелось работать в заведении, крепко ушедшем корнями в народ. Ему хотелось видеть стариков-завсегдатаев, которые за кружкой пива вспоминают войну, а еще – чтобы одинокие люди заходили почитать газету. Чтобы ресторан был местом свиданий, годовщин, свадеб, поминок. Словом – чтобы все были как одна семья. Джо представлял себе развеселые компании за стойкой, и чтобы вечером люди пели песни, а он бы подавал им вкусную, с любовью приготовленную еду. Такую еду, которая людей объединяет и радует. А Джо готовил самую лучшую еду, какая только…
Но так не получилось. Прошло шесть месяцев, а весь народ до сих пор ходил в «Зеленого человечка» – паб, расположенный дальше по главной улице. В «Зеленом человечке» можно было смотреть «Sky Sports»[15], там лежали велюровые ковры, а у двери валялись горы окурков, которые никто не думал выметать. Подавали там чипсы с ароматом маринованных огурцов и зачерствевшее печенье, а по субботам почти регулярно случались драки. Короче, та еще дыра. Но почему-то именно туда тянуло жителей Винтер-Стоука и окрестностей. «Дуб» был закрыт слишком долго, а изменить привычки людей очень непросто.
У Шейлы оставалось еще несколько месяцев; если к Рождеству дела не пойдут на лад, она запросто сможет сказать Джо, что они безработные. Ей придется продать паб, а Джо, образно говоря, вылетит на улицу, и тогда ему останется только одно – уехать к матери, в Пикеринг. В последние несколько недель дела шли так, что этот вариант выглядел вполне вероятным. Впрочем, Джо скучал по дому, по матери и сестре – скучал сильнее, чем сам ожидал. Однако больше всего он тосковал по Джейми.
Порой, когда Джо думал о Джейми, он был почти готов собрать вещи и рвануть в Йоркшир. Так случалось, когда он вспоминал его курчавые светлые волосы и темные круги под глазами, и красное родимое пятнышко над верхней губой малыша, и слова, от которых у Джо разрывалось сердце: «Когда я вырасту, пап, я буду жить на Луне. А ты будешь ко мне приезжать по такой длиннющей трубе, которую тогда построят, ладно?»
И чем больше Джо старался не думать о сыне, тем хуже ему становилось. Теперь он знал, что, глядя на фотографии Джейми на экране смартфона, он его к себе не приблизит. По идее, Джо мог встречаться с Джейми раз в месяц, однако получалось не всегда. То Джемма отправлялась в отпуск в Турцию, то был день рождения у лучшего друга Джейми, то школьная экскурсия заканчивалась слишком поздно, и Джейми не мог приехать в Сомерсет, или Джо не мог взять его к своей матери в Пикеринг. Беда была в том – и Джо это отчетливо осознавал, – что со временем все станет только хуже, потому что Джейми не будет жить с ним постоянно. Конечно, не будет, он должен жить с мамой. Но Джо тосковал по нему, и стоило ему вспомнить о сыне, как у него словно прищепкой сжимали сердце, а в носу щипало, и глаза заволакивали слезы. Тогда он сглатывал слюну, опускал голову и молился за Джейми и за все, чем бы его сын ни занимался. Играл на переменке, рисовал за маленьким столиком, или возился на полу с игрушечными динозаврами, или танцевал под песню «Телефон», которую пела Леди Гага. Джейми что угодно мог делать под эту песенку.
– Джо! Джо? – донесся голос Шейлы.
– Почти закончил. – Джо сморгнул слезы и утер лоб тыльной стороной ладони. – Почти закончил.
– Нет. Я не про хлеб. Тебя миссис Винтер спрашивает.
Джо вздрогнул и мгновенно вернулся в настоящее. Нож выскользнул из руки, лезвие угодило по пальцу и рассекло его. Все произошло словно в замедленной съемке: Джо почувствовал, а самое паршивое – увидел, как мелькнула перед глазами белая твердая кость. Почти без интереса он наблюдал за тем, как длинная толстая линия окрасилась кровью, черно-красная кровь хлынула из раны, причем ее было очень много, и белая форменная одежда Джо покрылась алыми пятнами.
Шейла вскрикнула:
– Что за… О, Джо, милый, что ты натворил!
Джо поднял вверх залитую кровью руку. Обмотал ее полотенцем. В этот момент наконец пришла сильная боль. Он улыбнулся, у него слегка закружилась голова.
– Дурак я. Прости. Ты меня напугала. Миссис Винтер… Она в баре?
– Ничего, я ей скажу…
– Нет. – Джо покрепче затянул узел на полотенце. – Никому не отказывай, а уж особенно – из таких людей.
И он следом за Шейлой вышел из кухни.
– Здравствуйте, Джо. – Марта Винтер бросила взгляд на окровавленное полотенце. – О господи, что у вас с пальцем?
– Производственная травма. – Джо снова ощутил пульсирующую боль. – Чем могу помочь?
– С вами точно все в порядке?
Джо кивнул. Марта посмотрела на него немного неуверенно.
– Хотела с вами поговорить… Мне интересно, сможете ли вы приготовить угощение для праздника, который состоится у нас в ноябре. В пятницу будет фуршет, и понадобятся канапе для пятидесяти гостей.
Чуть хрипловатый, начисто лишенный акцента голос подействовал на Джо успокаивающе.
– Что ж, отлично. – Он начал мысленно подсчитывать, во что Марте Винтер обойдутся канапе на пятьдесят человек. – Не проблема.
– А потом еще обед в субботу. – Марта немного помедлила. – Главное торжество.
– А в субботу сколько человек?
– Только семья. Семеро, я полагаю.
Винтеры в этих краях были знаменитостями, и Джо всегда казалось, что семья у них побольше. Он с любопытством произнес:
– Я думал, родня у вас многочисленная.
– Верно. Нас было около двадцати, – ответила Марта. – Но я всех убила и закопала в саду.
– Оставшихся проще накормить, – сказал Джо, и они оба смущенно улыбнулись.
– Дэвид говорит, что вы потрясающий повар.
– Он слишком добр.
Дэвид Винтер иногда заглядывал в паб выпить виски. Джо он очень нравился. Практически только с ним и удавалось по-настоящему поговорить.
– Да, он хороший человек. И к еде относится серьезно, – улыбнулась Марта.
– Это я знаю, – кивнул Джо. – Никогда не видел, чтобы кто-то так быстро ел пирог.
По улыбающемуся лицу Марты пробежала тень.
– В общем, он посоветовал заранее предложить вам работу на нашем празднике. Он опасается, что вы скоро уедете. – Марта оперлась локтями о стойку. – Дайте нам шанс, хорошо?
Джо замер.
– Я вовсе не… Мне тут очень нравится, миссис Винтер.
– Давайте без формальностей, ладно? – поморщилась Марта. – Я лишь хотела сказать, что понимаю, как вам непросто. Когда я только приехала сюда, я тут никого не знала. Я тогда была болтушкой-кокни и думала, что здесь сущее захолустье. Дыра, одним словом.
Джо не мог поверить, что миссис Винтер когда-то была кокни.
– Так вы из Лондона?
– Да, из Бермондси. Когда началась война, меня эвакуировали, и… – Она махнула рукой. – Ладно, не будем. Я понимаю, вам здесь тяжело. Но люди в этих краях хорошие. Просто нужно время.
У Джо кружилась голова, а палец так пульсировал, что, казалось, вот-вот лопнет.
– Да, конечно. – Пытаясь сосредоточиться, Джо взял со стойки ручку и неловко сжал ее пальцами правой руки. – Давайте я напишу вам расценки.
– Вы левша? Господи, а вы левую руку поранили… Я тоже левша, и Дэвид. Все самые достойные люди – левши. И моя внучка Кэт тоже. Она живет в Париже. – Марта торопливо добавила: – Она вам понравится. Надеюсь, она приедет на наш праздник. Я ее давно, очень давно не видела.