Всего за 549 руб. Купить полную версию
Медэксперт сделал всем знак подойти ближе:
– Видите? Вот хватка на горле. Мощная, глубокая. Я посмотрю после вскрытия, но, по-моему, он потерял много крови, что и стало причиной смерти. В таком случае место обнаружения тела и было местом преступления. Но мы это и так предполагали.
– О чем ты думаешь? – спросил Николя.
– Я поговорю с ветеринаром. Априори я дал бы руку на отсечение, что это собака какой-нибудь мощной породы, вроде стаффа или питбуля. Мне приходилось осматривать жертв нападений животных такого рода, когда я консультировал в госпитале Помпиду. У них специфическая форма укуса, очень широкая челюсть и короткие клыки, как здесь. И они способны вырвать половину икры.
– Так почему в нашем случае это не может быть такой зверь?
Шене подвел полицейских к экрану компьютера, рядом с окном, выходящим во внутренний двор ИСМЭ. Дождь барабанил по стеклу, нарушая покой мертвецов. Шене показал несколько снимков:
– Перелом большой берцовой кости в месте укуса. Idem [16]локтевой и лучевой костей. Эта зверюга буквально раздробила ему кости. Даже питбуль не способен причинить такие повреждения. А размер пасти! Это ни в какие ворота.
– Тогда кто? Лиса? Волк?
– Нет-нет, у них форма пасти более вытянутая, более узкая. Я дам вам ответ, как только получу заключение ветеринара.
Четверть часа спустя медэксперт перешел к внутреннему обследованию. Вскрытие грудной клетки и брюшной полости, полости таза, черепа, извлечение внутренних органов – и все это под визг грудинных пил, скрип скальпеля, металлических прикосновений к мягкой коже, покрытой синими, лиловыми и желтыми разводами. Одри засунула в рот сразу три пластинки ментоловой жвачки. А Николя не смотрел ни на Шене, ни на тело. Он вспоминал фотографии с места преступления, ноготь, застрявший в древесине щита. Может, этого человека бросили в яму на съедение зверю, прежде чем изуродовать лицо и вскрыть живот, чтобы вытащить кусок печени? Кто присутствовал при убийстве? Человек подвергся пытке, потом его изувечили и оставили в грязи под ледяным дождем. Да вдобавок эта непостижимая татуировка, зловещее предсказание…
Коп чувствовал, как в животе разгорается огонь – энергия, необходимая, чтобы с головой погрузиться в новое расследование. Охота началась.
Шене подтвердил смерть в результате разрыва сонной артерии. Кровь из нее выплеснулась под давлением, значит сердце в тот момент еще билось. Когда все органы были взвешены, срезы сделаны и все необходимые образцы изъяты, медэксперт сложил все на место, как в игре «Доктор Мабуль»[17], и зашил, чтобы хоть отчасти придать телу человеческий облик – непростая задача при подобном состоянии лица. Кто-то скучал по этому человеку, кому-то он был нужен и близок, а значит, кто-то однажды придет сюда, чтобы попытаться опознать и, возможно, достойно похоронить…
Когда вскрытие закончилось, Николя убрал в карман опечатанный пакет с чипом и в сопровождении Одри направился к выходу. Оказавшись снаружи, молодая женщина сделала глубокий вздох и подняла голову. Горизонт ограничивался стеклянными башнями Берси и вполне подходил к постапокалиптической картине. Холод дождевых капель на коже успокоил ее и отбил пропитавший их обоих запах мяса с душком и кишечных газов. Николя достал сигарету и прикурил, укрывшись под портиком входа.
– Непросто? – бросил он, предлагая сигарету и ей.
Она отказалась и глянула на сообщение, от которого завибрировал телефон.
– Скажем так: разделка туши – не та часть нашей работы, которую я люблю больше всего. А эта была особенно ароматной.
– Я спрашивал не о вскрытии.
Она не ответила, быстрыми и точными движениями набрала на клавиатуре ответ, широко улыбнулась, открыв ровные зубы, и убрала мобильник в карман. На несколько секунд ее лицо озарилось слабым бледным светом, украденным у хмурого неба. Николя осознал, что пристально ее разглядывает. Он отвернулся и посмотрел на экран собственного телефона.
– По правде говоря, тухлятину никто не любит. Ты на машине?
– На метро.
– Ладно. Тогда пошли.
Он выслушал сообщение, которое прислал Шарко. «Это я. После вскрытия возвращайтесь, и побыстрее. Это сайт в Интернете. И эта штука движется». Он отсоединился и, едва зайдя в метро, связался с адресом, который числился в избранном.
То, что он обнаружил, едва не заставило его пропустить поезд.
7
С самого утра Одри чувствовала, что ее будто закрутило в вихре. Не было времени ни зайти в оружейную и получить свой «зиг-зауэр», ни глянуть на помещение, которое отныне ей предстоит делить со своей новой командой. Бастион был целым городом. Километры одинаковых коридоров. Двери на сколько хватает глаз. Службы и сокращения – UGP, SABL, SRIJ – что это?! – от которых начинала кружиться голова. В лифте и на седьмом этаже ее встретили приветливые лица, она пожимала руки, но не запомнила ни одного имени или звания. Все было слишком быстро.
Шарко с нетерпением ждал их с Николя у дверей кабинета комиссара Жеко, всего в нескольких метрах от своего собственного. Молодую женщину впечатлил разворот плеч ее начальника, его суровое изможденное лицо, на котором, словно на папирусе, отразились все тридцать лет его службы в уголовной полиции. Она уже навела справки о невероятной карьере этого копа, о громких делах, которые ему удалось раскрыть, и теперь спрашивала себя, сумеет ли она проявить себя на достаточной высоте, чтобы работать в его команде.
Он протянул ей руку, твердую, как полено:
– Сразу в омут с головой. Добро пожаловать в преисподнюю.
– Счастлива в ней оказаться, майор Шарко.
– Зови меня Франк или Шарк, как больше нравится. И мы на «ты». Как было в морге?
– Ну… поначалу холодновато, но к этому быстро привыкаешь.
Он улыбнулся ей. Они зашли, она первая. Максим Жеко кратко поздравил ее со вступлением в ряды и пожал руку Николя. Затем комиссар предложил пройти в оперативный штаб, примыкающий к его просторному кабинету. Помещение, которое могло вместить человек десять, было оборудовано по последнему слову техники, с большим столом, защищенными телефонами, телевизорами. Николя сел рядом с Одри и шепнул ей:
– Ты уже видела Франка Шарко, нашего босса, Максима Жеко, начальника уголовной полиции. А это… Простите, вы…
Он смотрел на женщину лет сорока с открытым лбом и короткими светлыми волосами, откинутыми назад.
– Я Летиция Шапелье, специалист из BEFTI, Отдела расследований мошенничества в области информационных технологий. Мы располагаемся на третьем этаже. Я штатское лицо и занимаюсь новыми технологиями. Обычно сижу перед экраном у себя в кабинете, но меня вызвали на это дело.
Одри сдержанно ее поприветствовала. Несмотря на косметику и подтянутый вид, Шапелье показалась ей усталой или больной: глаза и кончик носа у нее покраснели, как будто ее мучил насморк.
– А это Жак Леваллуа из антитеррора, наш сосед по этажу, – продолжил Николя. – Это ему ты обязана своим местом в команде, потому что он предательски нас покинул после многих лет доблестной и верной службы.
– И не жалуюсь. Очень приятно.
– Напротив Паскаль Робийяр и Люси Энебель, твоя новая семья. Люси по совместительству жена майора.
Люси махнула ей рукой:
– Ага, по совместительству. Добро пожаловать.
Быстрый обмен кивками. Одри постаралась запомнить имена и должности, прежде чем обратить свой взгляд к четырем большим экранам, занимавшим всю дальнюю стену. Обычно они в реальном времени показывали записи любой камеры наблюдения в Париже и его ближайших окрестностях, и их можно было переключать прямо отсюда. Нечто вроде облегченного варианта Big Brother[18] по версии Управления, чьей главной задачей была борьба с терроризмом, а также отслеживание подозреваемых по всему маршруту их движения. Но на этот раз только два верхних экрана были отведены под наружные камеры. Что касается нижних, то один показывал электронный скан письма с угрозами, а на другой было выведено содержание интернет-страницы manifeste-angedufutur.com.