Всего за 249 руб. Купить полную версию
Кстати, о девочках. Для сексуальных утех мы вызывали лучших проституток Алма-Аты: Королеву минета и ШахереЗаду. Та, что Королева – вылитая Скарлетт Йохансон, милая блондинка с пухлыми губами, ну а Шахерезада – Ким Кардашьян, почти, но попа как у Ким точно. Для нас девочки были всегда свободны: травы сколько хочешь, часы никто не считал, платили сразу за ночь.
А дальше – больше.
Чем больше мы зарабатывали, тем больше мы тратили. Из доступных развлечений всё приелось, хотелось чего-то новенького. Чем-то новеньким не стало расширение производства, образование, приобретение недвижимости или новое дело.
Новеньким стал опиум или «хан», как называли его в Алма-Ате.
Работа начала стопориться, деньги таяли как майский снег, не хватало то на одно, то на другое, и наглости нашей не было границ. «Рояль» всё слабел и слабел, всё разводился и разводился. В конце концов, дошли до того, что загрузили машину не спиртом, а водой, и с вырученным баблом за «воду» поехали отрываться на Иссык-Куль. Спустя месяц дошли слухи, что нас ищут. Искали дунгане, в территориальном понимании казахстанские цыгане. По большей части дунгане занимались наркотой, но и «крышевать» не брезговали. Обманутый магазин «заказал» выбить потерянные деньги: мы скрывались, несколько раз дунгане приезжали домой, говорили с матерью. К нашему великому счастью, ей-ей матч-пойнт, преследователи поубивались в разборке с другой бандой, и им уже стало не до нас.
С производством «Рояля» было покончено. Мы завязли на тяжёлых наркотиках. Из восьми человек компании «дачного Рояля» живы только я и Славон.
Дальше – больше.
На раёне
Понимая, что дальнейшие годы моей жизни будут связаны с наркотиками, возможно, вы спросите: «А куда же смотрели родители? Как могли такое допустить? Как парень, увлечённый спортом, с предпринимательской жилкой, с думающей головой и подвешенным языком мог упасть на самое дно?». Я бы сказал в преисподнюю.
Объясню.
Начнём с отца.
С уходом из семьи отец никакого участия в судьбах моей и брата не принимал, он вычеркнул нас из жизни, как ластиком стёр, будто и не было двенадцати лет, прожитых вместе. Сейчас, став отцом, я не понимаю, как это возможно, то ли, правда, его «старуха» приворожила, то ли натура такая амёбная, слабая, не знаю. Видел я батю лишь несколько раз: когда приходил к нему на работу за деньгами, и однажды рано утром: отец брёл, прихрамывая, уже под хмельком, звеня пивом в авоське. Последняя встреча состоялась по требованию матери – отец пытался прочесть мне мораль о вреде наркотиков – я развернулся и ушёл.
Мама работала с утра до ночи, сначала в гостинице, потом в «Арасане», затем на рынке. Да, мы были хорошо одеты, завтрак, обед и ужин в холодильнике, но дома проводили лишь двадцать процентов времени, а восемьдесят – на улице.
Улица была нашей жизнью. К тому же у меня рано появились деньги, и уже с четырнадцати лет я снимал квартиры на несколько дней, а то и месяцев для секса, гулянок и «дымка», матери врал, что живу у друга.
«Дух пацанов» правил в девяностые годы на улицах. В Алма-Ате «рулили» несколько «банд», постоянно дерущихся между собой за власть на «раёне». Мы, пацаны, жили «по понятиям». По тем понятиям, которые диктовала улица и старшие товарищи. А что они диктовали? Их выборная политика провозглашала: деньги, гулянки, секс, анашу, выездки в Чую на планы (Чуйскую долину на плантации конопли). Чтобы стать «своим», «зачётным пацанчиком», заслужить «авторитет», законы нужно соблюдать и быть «острым Маратом», «другом народа».
Постепенно «улица» вживается в окружающий тебя мир, заменяя собой все локации, а главное, систему ценностей, пальцуя, что «круто» и «клёво», а что «отстой» и «жесть».
Если не воспитываешь ты, воспитывают за тебя. К этому мне нечего добавить.
А мама.
Мама не думала о плохом, она в меня верила. Когда приносил деньги пачками, говорила: «Не трать, сынок, копи». Но я не слышал и дерзил в ответ: «Мам, не волнуйся! У тебя же сын-гений! Деньги будут всегда!»
И мама верила.
Часть 2. Чёртово колесо
Пролог
Самое большое и роковое заблуждение начинающих пробовать наркотики – уверенность в возможности бросить в любое время. Если бы буквами можно было прокричать «НЕТ!», я бы орал это кровавое «НЕТ» на всех страницах. Укололся раз, два, три – всё! Ты – раб! Чудо, если тебя вытащат родители, друзья, психологи, но, как правило, окружение узнает о зависимости спустя несколько месяцев, тебя наркотик уже сосёт, ты плотно окутан его слизкой, вонючей, сифачной паутиной, и с каждым днём кокон становится всё толще, воздуха в нём всё меньше, наркотик жрёт твой мозг и твою энергию, у тебя нет ни желания, ни сил, ты – мешок с костями. Ты, сука, зомби. Причём опасный. В своём зомбачном доживании ты загоняешь в могилу родителей, рушишь семью, а можешь и убить любого проходящего мимо лавочки в парке, где ты притаился… за сто рублей, лишь бы хватило на дозу.
Чуя
Точно никому не известно, каким ветром в бескрайнюю Чуйскую долину «занесло» семена конопли. Одни говорят, что в XVIII веке туркестанский губернатор Колпаковский привёз семечки из Индии, посеяв дивные кусты с целью защиты от песков. По другим источникам Чуйская долина была намеренно засеяна коноплёй в советские годы с промышленной задачей: создания предприятий по изготовлению недорого сырья для текстильной, пищевой отраслей. Задумка была удобная и по географическим, и по демографическим параметрам: долина находится в районе среднего течения реки Чу, между Киргизским Ала Тоо и Чу-Илийскими горами, в восточной части – по реке Аспара, что делало возможным транспортное сообщение и наличие рабочих рук.
Есть ещё и третье мнение: мол, конопля росла в долине всегда, чуть не со времён мироздания. Эта тектоническая впадина длиной 250 километров и шириной от 10 до 100 километров на высоте до 1300 метров над уровнем моря – место мистическое и энергетическое, где можно увидеть НЛО, духов и услышать «песнь земли», припав ухом к земле. Насчёт духов и неопознанных объектов не знаю, но хиппи со всего СССР в «Чую» тянулись, как мыши на сыр, и даже устраивали в Казахстане ганджа-туры, разумеется, сырные.
Плантации конопли в нашей среде назывались «планы», и каждый уважающий себя пацан обязательно должен был на них побывать. А путь из Алма-Аты в «Чую» неблизкий. Сначала триста километров на поезде, а потом около пяти часов на автобусе. Выезжая на «планы», мы очень рисковали и всегда надеялись, что «пронесёт». Плантации охранялись милицией (на лошадях и мотоциклах), но Чуйская долина простиралась на десятки километров, стражи полей и по совместительству закона просто физически не могли охватить такую огромную территорию.
Для пятнадцатилетнего пацана иметь «в загашнике» анашу, курить самому, угощать старших – большой авторитет, тебя чтут за уважаемого аксакала: «Вот у Василия всегда есть. Он пацан нашенский, свойский. К нему всегда можно прийти и накуриться хорошей анаши».
Законы улицы, юношеский максимализм, стремление к уважению старших гнали нас на «планы», несмотря на расстояние и опасность.
В подвале дома, того самого, лишающего невинности, я хранил около десяти мешков анаши, пару затаскивал в свою комнату под тахту и продавал прямо из окна стаканами, ссыпая в кулёк из газеты. Своих мы угощали, но без наглежа – одна-две папиросы, чужим – от пяти рублей за стакан, а ближе к девяностым стакан хорошей конопли уже стоил двадцать пять рублей.
Для себя мы делали, не ленились, а надо заметить, процессы весьма трудоёмкие: «план-пыль», «ручники», «мацанки». «План-пыль» – траву, пробитую через тряпку – кореша «мацевали» (пальцами о ладонь), «пыль» скатывалась, становилась плотнее, а затем «крополили» – осторожно разламывали сбитый кусочек «пыли» и закручивали в сигарету. «Ручником» называлась трава, скатанная в руках или на спине без пробивки, после скатки на коже образовывалось тёмное масло – «мацанка» (от «мацать» – гладить). «Мацанка» – одно из сильнейших конопляных «блюд».