Всего за 279 руб. Купить полную версию
Бюст гигантской статуи Константина, вероятно, некогда являвшийся частью более раннего памятника императору, первоначально размещавшегося в базилике Максенция и Константина в Риме
© Oleg Senkov / shutterstock.com
Константин провел ряд административных реформ, в определенной степени развив и завершив дело, начатое Диоклетианом. Что касается налогов, самым важным и долгосрочным из проведенных им преобразований стала денежная реформа. В 309 или 310 г. началась чеканка солида – новой монеты из золота высокой пробы, которая весила около 4,5 г и имела фиксированный курс по отношению к серебряной монете (постепенно выходившей из обращения) и к бронзовым деньгам, повсеместно использовавшимся для ежедневных финансовых операций. Необходимые для чеканки новых монет запасы драгоценного металла поставлялись из областей, ранее управлявшихся ныне свергнутыми тетрархами, а иногда вывозились с обширных территорий, конфискованных у впавших в немилость чиновников и правителей или изымались у богатых языческих храмов (см. следующую главу). Солид с самого начала и вплоть до XI в. отличался стабильным курсом. Налоги и зарплата государственных чиновников отныне выплачивались в солидах, что показывает обращение этой валюты: государство требовало, чтобы налоги выплачивались в золоте, которое оно затем использовало в качестве вознаграждения для работавших на него чиновников. Успешное внедрение солида и его устойчивость стали для Константина дополнительной опорой в стремлении объединить империю под своим началом, а также способствовали развитию торговли. Введение хрисаргира (налога на торговую деятельность) приводит нас к выводу о том, что доходы от торговли являлись важнейшим источником денежных поступлений в имперскую казну[13]. Государство содержало собственные предприятия по производству наиболее востребованных товаров, в частности оружия, при этом обеспечивало поставки сырья либо с собственных земель, либо, в случае, когда чего-то не хватало, за счет введения налогов или принудительной скупки сырья в провинциях.
Реформы Константина не обошли стороной и армию. Он незначительно увеличил численность войск, но изменил структурные приоритеты диоклетиановской эпохи, собрав относительно крупное войско, возглавляемое лично императором, который мог в случае необходимости вмешаться в армейские дела. Благодаря принятым императором мерам военным была обеспечена прочная поддержка государства: скажем, ветеранам во владение передавались заброшенные земли и они частично освобождались от уплаты налогов. Таким образом, Константин ликвидировал возможность сбоев в производстве сельскохозяйственной продукции и предотвратил вспышки недовольства среди военных чинов. Ну и, наконец, он повелел обеспечивать размещавшуюся в Константинополе императорскую гвардию бесплатными пищевыми пайками.
Серебряный медальон из Тицинума (совр. Павии), датируемый 315 г. На аверсе изображен император Константин I в шлеме с христограммой (ΧΡ)
Однако отличительной чертой правления Константина, вызывающей наибольший интерес, вероятно, стало его отношение к христианству. Нет никаких сомнений в том, что Константин умер христианином (см. следующую главу), но вопрос заключается в том, когда и почему он обратился в эту веру. В самый разгар гонений на христиан в 303 г. ему было уже тридцать лет (несмотря на распространившееся позднее ошибочное утверждение о том, что в то время он был еще мальчиком), и он, похоже, отнюдь не пытался помешать происходившему. Христианские источники относят коренной перелом в мировоззрении императора к 312 г. и связывают его с победой Константина над Максенцием: предположительно, Константин увидел в небе некое видение, прочитанное им как монограмма ΧΡ – первые буквы греческого написания имени Христос (XPICTOC). В то же время языческие источники повествуют, что уже в 310 г. императору якобы было видение бога солнца Аполлона. Вероятнее всего, Константин стал свидетелем оптического явления под названием солнечное гало, которое первоначально ассоциировалось с явлением бога Аполлона или Непобедимого Солнца (божества, которое широко почиталось среди тетрархов и которому поклонялся его отец)[14], а чуть позднее по-новому интерпретировалось императором в контексте христианства. Если Константин не сам придумал объяснение увиденному, то христианские авторы не допускают двусмысленности: Евсевий Кесарийский, описывая увиденное Константином, уточняет, что видение сопровождалось греческой фразой ἐν τούτῳ νίκα, которой традиционно соответствует старославянский перевод: «Сим победиши!»
Начиная с 312 г. Константин стал довольно открыто и последовательно оказывать поддержку христианству, что подтверждается, в частности, его усилиями по основанию христианских храмов и сбору церковных пожертвований на их содержание, в первую очередь – в Риме. Реакция христиан на действия Константина была ошеломительной. В период гонений они с трепетом ожидали конца времен – на смену старому измученному миру, полному непосильного труда и страданий, должно было прийти вечное Царствие Христово. Римская империя, которая отождествлялась со страшнейшим врагом Господа, а его император – с Антихристом, в период правления Константина превратилась в нечто совершенно иное: империя и ее всеобщий мир предоставили возможность распространения христианской веры, дав верующим ключ к спасению, в то время как ее император отныне представлялся христианам последним бастионом, противостоящим правлению Антихриста. Царствие Христа и римского императора-христианина постепенно сливались в единое целое.
Теперь, когда Константин стал одним римским императором, уверовавшим в единственного истинного Бога, поддержание мира внутри сообщества верующих обрело еще большее значение. Уже в 310-х гг. император начал активно вмешиваться в дела церкви в Северной Африке, которую раздирали ожесточенные споры о судьбе священников, которые склонили голову перед угрозой преследования и отреклись от своей веры. После 313 г. им были возвращены духовные саны, что спровоцировало настоящий раскол. Император пытался исправить ситуацию, уговаривая епископов обсудить этот вопрос и положить конец схизме. Донатизм, как теперь принято называть начавшийся тогда раскол, имел долговременные последствия.
Однако самый впечатляющий вклад в дела церкви, к последователям которой он теперь относил и себя, Константин внес в 320-х гг. Священник по имени Арий[15], описывая сложную взаимосвязь между тремя ипостасями Святой Троицы, сформулировал свои идеи таким образом, что казалось, будто он отрицает божественную сущность Христа: Сын, по его словам, извечно не был единосущен Отцу, ведь Он сотворил своего Сына. У Ария были последователи (ариане), но могущественный и прямолинейный патриарх Александрии Афанасий возглавил яростное сопротивление, всячески обличая еретические взгляды Ария. Раскол усиливался, и вновь в дело вмешался Константин: в 325 г. он собрал в Никее совет с целью разрешить спор. Впервые христианские епископы узнали, каково это – пользоваться привилегиями императорского благоволения, однако в то же время император сумел заложить основы расстановки сил между византийским правителем и церковью, не только присутствуя на заседании совета, но и взяв на себя достаточно активную роль в его работе. Обращаясь к собравшимся епископам, Константин произнес свою знаменитую фразу, в которой он назвал себя «епископом внешних дел». Никейский собор отверг предложенную Арием доктрину: утверждалось, что Отец и Сын единосущны (греч. ὁµοούσιον – новый термин, введенный для обозначения отношений между Отцом и Сыном). Спор был объявлен оконченным, однако он стал лишь началом беспокойного периода в христианской политике.