Капустюк Юлия Борисовна - Кровоцвет стр 16.

– Вы уж не серчайте, принцесса, – сказал он. – Вы просто не входите в мои планы.

Его рука двигалась умело, надрез от уха до уха получился ровным и чистым. Но я не почувствовала прикосновения лезвия. Я вообще ничего не почувствовала.

Удар приняла на себя другая.

Торис перерезал глотку Предвестницы, возникшей между нами в то самое мгновение, когда он занес нож. Но у нее на горле и так зияла глубокая рана, ей он не мог навредить. Он подскочил, как ошпаренный, и выронил оружие.

– Арен?

Он тоже увидел ее – и даже узнал. Торис в панике уставился на нас, переводя взгляд с одного лица на другое.

А потом Предвестница исчезла. Так же быстро, как появилась.

Я схватила флакон с кровью, висевший у него на шее, и с силой дернула. Со звуком лопнувшей струны шнурок порвался. Затем я толкнула его плечом в грудь, и он полетел на землю. Три больших шага – и я очутилась возле Фалады. Я запрыгнула ей на спину, как на тренировках с Келланом, и, все еще сжимая в кулаке флакон, вцепилась в длинную гриву лошади и ударила ее пятками по бокам.

Фалада понеслась вперед, взбивая темную, влажную землю Черной Чащи копытами, и мы растворились во мраке.

10

«Нас здесь нет. Мы невидимы. Нас здесь нет. Мы невидимы».

Я твердила заклинание лорда Саймона до глубокой ночи, даже после того как высохла кровь, которую я пустила, чтобы его прочесть. Когда ехать дальше не было сил, я устроила привал и, кутаясь в теплый плащ Келлана, бормотала в темноте под жалобный волчий вой. «Нас здесь нет. Мы невидимы». Прошло время, и я задремала, а заклинание все равно считалочкой крутилось у меня в голове. «Нас здесь нет. Мы невидимы. Нас здесь нет. Мы невидимы».

Проснувшись, я никак не могла понять, утро сейчас или вечер, потому что в Черной Чаще всегда было одинаково темно. Свет, пробивавшийся сквозь кроны деревьев, был тусклым и серым. Его едва хватало, чтобы разглядеть прореху в плаще Келлана, окаймленную запекшейся кровью. Именно сюда вошел нож Ториса, а вскоре после этого Келлан упал.

Он упал…

Келлан. Мой лучший друг. Мой страж. Мой защитник. Человек, который любил меня и – о, Эмпирея! – был мною отвергнут… его больше нет.

Из моей груди вырвался нечеловеческий звук – не то завывание, не то стон. Я опустилась на колени и уткнулась лицом в усыпанную листвой землю. Сжимая в руках сапфирово-синий плащ, я шумно хватала ртом воздух, и мне казалось, что я тону.

Фалада робко коснулась мордой моего плеча. Я подняла голову и сквозь слезы увидела то, что привлекло ее внимание: из-за деревьев за мной наблюдала лисица. Огненно-рыжая шубка, золотые глаза. Она была совершенно неподвижна.

Я встала на ноги, прерывисто дыша.

– Он хороший, – сказала я лисице. – Он такого не заслужил.

Она смерила меня долгим, словно бы оценивающим взглядом и юркнула в лесную чащу.

Эта сцена вернула меня к действительности. Я заблудилась в лесу. Останусь на месте – умру от голода, или от холода, или от зубов хищного зверя. Ради Келлана я обязана спасти Фаладу. Ради Келлана я обязана спастись сама. Нужно двигаться дальше.

Но куда? Я оказалась в безвыходном положении. Впереди был Аклев. Теперь я знала, что Торис и остальные направляются именно туда. Лизетта будет притворяться мной, выйдет замуж за принца и перечеркнет целую династию. Позади остался Ренольт, где находились лорд Саймон с матушкой. Я надеялась, что Трибуналу не удалось до них добраться.

Я не могла заявиться в Аклев и представиться принцессой Ренольта. Торис и Лизетта отняли у меня брата и убедили его, что я замешана в заговоре против обеих королевских семей. Если Конрад по собственной воле или по принуждению подтвердит, что они – те, за кого себя выдают, я ничего не смогу доказать. Меня осудят за измену, как только я открою рот.

В Ренольт возвращаться тоже было нельзя. Едва я переступлю порог замка, Трибунал тут же исправит недавнюю ошибку и поведет меня на казнь. Подвергая опасности себя, я подвергну опасности и матушку, ведь лорд Саймон не сможет вечно ее защищать.

Я достала шелковый лоскуток от подвенечного платья и пробежала по нему пальцами. На нем по-прежнему было три капли крови, но одна из них – капля Келлана – поблекла и стала почти незаметной.

Я приняла решение продолжить путь. Я найду способ попасть в Аклев, сохраню свой приезд в тайне и буду строить планы, оставаясь в тени.

Я должна это сделать не только ради себя. Отныне от каждого моего решения будет зависеть судьба моего народа, нравится мне это или нет. Моя жизнь раскололась на «до» и «после». Пора оставить прошлое позади и приготовиться к встрече с будущим.

Я сделала шаг, а затем еще один.

Я всегда буду считать это решение – двигаться вперед вместо того, чтобы свернуться клубочком и ждать смерти, – своей первой победой.

Однообразие пути нарушали только частые появления Предвестницы. Она возникала лишь на долю секунды, невдалеке, но всегда оставалась недосягаемой. Трудно было сказать, кто за кем следовал: мы за ней или она за нами. Но в те минуты, когда от голода и изнеможения путались мысли, она была для меня маяком.

Несмотря на все тягости, Фалада не подвела. Она стойко продолжала путь сквозь беспросветную чащу, пока деревья не поредели и в отдалении не показался залегший в низине город. Тогда она остановилась, будто ее тоже удивило, что на белом свете еще остался кто-то кроме нас.

Нашему взгляду открылся фьорд со скалистыми берегами и бирюзовой морской водой – древнее изваяние, над которым тысячи лет трудились ледники. На пересечении фьорда с лесом и горной грядой и располагалась столица Аклевы – славный город Аклев. Над долиной нависали густые тучи, но город накрывал купол ясного синего неба, как будто в этом месте буря вынуждена была огибать невидимый барьер.

Город был обнесен знаменитой аклевской стеной, заколдованной, чтобы внутрь не проник ни один непрошеный гость. Именно благодаря ей за долгие годы войны ренольтцам так и не удалось взять столицу штурмом. Глядя на стену, можно было подумать, что она высечена из скалы. Высотой она была футов пятьдесят, а толщиной – не меньше пятнадцати. Она тянулась неразрывным кольцом через скалы, лощины и самую узкую часть фьорда. За неприступной стеной виднелся лабиринт серых башен с остроконечными крышами. Самая высокая башня стояла по центру, пронзая небо, подобно рапире. Было очевидно, что этот город выдержит мощнейшую атаку.

Натиск любых вражеских армий. И даже времени.

Когда мы с Фаладой добрались до стены, уже сгущались сумерки. Тут и там горели костры, а вокруг них толпились люди в потрепанных одеялах. Желающие попасть в город, догадалась я. И изгнанники. Под их недружелюбными взглядами я спешилась и повела Фаладу под уздцы.

– Как же вас угораздило в наши края-то, а, мисс?

Эти слова произнес пожилой мужчина, высокий и тучный, с раскрасневшимся лицом. На его щеках и подбородке клочками росла седая щетина. В руках он держал оловянную кружку с чеканкой.

– Не ваше дело, – ответила я.

Он ухмыльнулся, обнажив бледные десны и два неполных ряда желтых зубов.

– Вы, мисс, небось устали и проголодались. Посидите со мной, отдохните, промочите горло. – Его мясистая лапища схватила меня за запястье.

Я как раз пыталась сообразить, как лучше отклонить его предложение: ударить в пах или выцарапать ему глаза – когда мои размышления прервал сиплый смешок.

– Давай, Дарвин, усади кошечку к себе на колени, – сказал другой мужчина, срывавший со стены бумажки, развешанные через каждые несколько футов. – Приласкай. Вот веселье-то будет, когда Эрда твоя вернется. Я бы посмотрел, что она с тобой на этот раз сделает. И соверена б не пожалел. Останешься с пустым гнездом.

Дарвин отпустил мою руку и пробурчал: