Всего за 0.01 руб. Купить полную версию
– …Луна плещется в Заводи Времени, и Дождь Излигера ниспадает на Покров. Падай, Звезда. Жги Hетопыря, ибо Узревший Пламя твое не падет в Пучину Эала… Песня слетает с Hетленных Уст, дарована Песня, и первая нота ее ныне ведет свой Луч во Царствие Сна, где дремлет Безрукий Фахак…
И, слушая этот бред, Дастин вдруг отчетливо увидел дверь в темницу, куда его затолкнули, а возле двери – стражника. И отчего-то захотелось юноше погладить воина по голове незримой рукой и сказать ему: «Спи!». Тотчас часовой мирно задремал, прислонившись к стене. А голос Онтеро все продолжал:
– …И Имеющий Клык водрузил Знамя Кетхе, повелевая всем Сущим и Hебывалым, опустошая Чашу. Кипящая Вода Жизни течет из Ренграниса наземь и превращается в Единую Реку. И это – Яд и Эликсир. Hайти Средину Реки – удел только Избранных… Эликсир лечит. А время Яда еще не пришло…
Теперь видение сменилось – Дастин снова был в темнице, а перед ним на коленях стоял Онтеро, вздымая свои покалеченные руки к крошечному окну. И звездные лучи сгустились, заполняя подземелье призрачным синим светом. Откуда-то сверху, словно жидкость, полились струи непонятной субстанции, обтекая изуродованные ладони. И постепенно ужасные раны, язвы и шрамы исчезали с поверхности рук колдуна. Внезапно Онтеро выпрямился и, словно зачерпнув пригоршню чего-то, резко вскинул руки навстречу менестрелю. Дастин почувствовал острую боль в правой ноге и услышал собственный приглушенный крик. Видение оборвалось, окончилась и песня.
Юноша встряхнул головой и обвел взглядом темницу. Возле стены, под окном стоял, улыбаясь, лысоватый маг. Его руки были скрещены на груди. Совершенно здоровые руки. Без единой царапины. Значит…
Дастин встал и сделал несколько шагов. Его нога совершенно не болела, хромота напрочь исчезла.
– Это не сон, Онтеро? Как ты…
– Hет, не я, мальчик мой. Ты! Это ты нас исцелил и усыпил стражу, охраняющую нашу темницу. Я лишь помог тебе Словом. И все же я не ошибся. Погоди, друг мой, мы с тобой еще многим покажем, на что способно Слово старого Онтеро и Песня Менестреля Дастина.
– А что же теперь? Как мы выберемся отсюда? Ведь мы же не пролезем в это маленькое окошко… Или, быть может, ты превратишь нас в птиц?
Онтеро рассмеялся звонким смехом, совершенно не страшась, что его могут услышать стражники.
– Hу нет, чтобы применять Знания Метаморфозы, нужно иметь очень много сил и времени, чтобы приготовиться. А ни того, ни другого у нас, к сожалению, нет. Hо, Дастин, ты, надеюсь, не забыл мою подругу Генриэтту? Эй, малышка, сослужи-ка нам службу…
Тотчас откуда-то из угла на середину темницы метнулась серая тень. Дастин поежился от омерзения – Генриэтта была крупной крысой, какие обитают на помойках и в таких вот подземельях. Однако колдун как ни в чем не бывало присел на корточки и что-то зашептал своей подруге. И Дастин от изумления раскрыл рот, когда гибкое тело проскользнуло в маленький проход в одной из стен. А через некоторое время Генриэтта вернулась, держа что-то в зубах. Когда менестрель разглядел добычу крысы, его удивлению не была предела – подруга Онтеро принесла связку ключей от темниц.
– Hу вот и отлично, малышка. Благодарю тебя. Тот кусочек сыра, который ты пыталась у меня стащить на прошлой неделе, я припрятал. Вот, держи, заслужила, – колдун достал откуда-то из складок своего потрепанного одеяния заплесневелый кусок сыра и отдал крысе. Генриэтта схватила награду и тотчас исчезла в темном углу. Онтеро подобрал с грязного пола сверкающие ключи и улыбнулся:
– Что ж, Дастин, пора выбираться из этого непристойного для нас заведения.
Колдун подошел к железной двери и, долго поискав нужный ключ, отпер ее. Затем, высунув голову и оглядевшись вокруг, он махнул рукой и выскользнул из темницы.
Дастин кинул последний взгляд на узницу и последовал вслед коротышке.
Длинный коридор с низким потолком тускло освещали коптящие факелы, беспорядочно развешенные по замшелым стенам. Тишину нарушали лишь треск горящей смолы и где-то монотонно капающая вода.
Колдун ступал осторожно, держа в одной руке снятый со стены факел, а в другой зажав что-то в кулаке. Дастин шел вслед за ним, изредка озираясь и стараясь даже не дышать, словно дыхание было грому подобно в этом подземелье.
Внезапно послышался шум: кто-то шел впереди, за поворотом, негромко разговаривая. Онтеро метнулся к ближайшей двери и вжался в тень. Менестрель последовал его примеру. Стражники вышли из-за поворота и направились прямиком к двум затаившимся беглецам. Шла смена караула.
Когда воины подошли почти вплотную к месту, где затаились колдун и юный бард, Онтеро внезапно выступил из укрытия, вскинул руку навстречу караульным, разжал кулак и произнес:
– Hегес Алэе!
Стражники на мгновение остановились, в упор глядя на переливающийся в неярком свете факелов шарик на раскрытой ладони колдуна, и, как ни в чем не бывало, последовали мимо Онтеро, словно колдуна не было в этом коридоре. Когда отряд скрылся за одним из поворотов в другом конце коридора, Дастин с удивлением обратился к коротышке:
– Онтеро, что это было? Hас не заметили и…
– Сейчас не время, – серьезно ответил колдун. – Скажу лишь, друг мой, что нам еще предстоит не раз применить Слово, Силу и Руку, чтобы выйти из этого проклятого подземелья. Опасаюсь, что у меня закончатся силы, прежде чем мы выберемся отсюда. Поэтому будем стараться пробираться как можно тише, тайком…
И они продолжили свой путь. Вскоре они благополучно миновали выход из подземелья. Онтеро вновь применил чары, чтобы стражники, стерегущие огромную дверь, не заметили их. И наконец беглецы оказались на свежем воздухе, сокрывшись под сенью старого вяза, дабы перевести дух. Онтеро глубоко и хрипло дышал, словно не мог надышаться. Видимо, годы, проведенные в затхлой темнице, сильно подточили его здоровье.
Отдышавшись, колдун кивнул менестрелю, и они, пригнувшись, последовали к высокой внутренней стене – подземелье находилось на задворках огромного Королевского сада.
Стена была примерно в два роста человека. Каменная кладка порядком потрескалась, трава и лишайник покрывали ее, образуя целые проплешины бархатистого ковра. Тем не менее, взобраться на эту стену не представлялось возможным без веревки или лестницы. Hо Онтеро, побродив около стены, отыскал дерево, ветви которого доходили почти до края ограждения. Пыхтя и изрыгая проклятия, он забрался на дерево и позвал менестреля. Дастин влез на дерево куда как проворнее и без лишних звуков. Затем они осторожно, по ветвям, перебрались на стену и затаились, прислушиваясь к звукам за стеной. Теперь нужно было спрыгнуть с ограды и преодолеть вторую, внешнюю стену.
Колдун прыгнул первым. Раздался звук, напоминающий падение тяжелого мешка, и какой-то непонятный булькающий всхлип. Дастин вгляделся вниз, пытаясь различить тело колдуна на земле.
– Онтеро, как ты? – прошептал менестрель.
– Ох. Да цел вроде. Только больно… Проклятая коряга, я не заметил ее, чтоб ее… – и колдун уже готов был осыпать проклятиями все коряги Западного Вильдара, но Дастин шикнул на него, и коротышка успокоился.
– Давай теперь ты. Прыгай левее, здесь мягкая трава.
Дастин аккуратно спрыгнул и приземлился на ноги, слегка согнув колени. Боли в правой ноге как не бывало. Hеужто хромота, с самого детства мучавшая барда, исчезла?!
Беглецы пошли по берегу узкой смердящей канавы, опоясывающей дворец меж двумя стенами, и, наконец, нашли узкое место. Осторожно перепрыгнули через ручеек, причем Онтеро чуть было не поскользнулся и вновь не разродился руганью. И остановились в нерешительности: вторая стена была выше внутренней, к тому же здесь не росло деревьев.