Всего за 99.9 руб. Купить полную версию
Но удивительнее всего было то, что сам Ерохин не раз задавался тем же вопросом. Полтора месяца назад звонок Можайского застал его врасплох. Да и уехал он не от того, что прельстился должностью (хотя зарплата существенно возросла), а из-за горечи недавнего развода, решив начать жизнь с чистого листа.
Степанченко наконец отыскал нужный файл, – Умерший Свиридов… – начал он, но был прерван, – Это мне известно. По нему Варёный с Байкаловым работают. Ты мне по регистратору расскажи.
Степанченко задумчиво нахмурился, и стал шарить в компьютере. Изъятый с «субару» регистратор оказался единственным из пяти, что вёл запись.
– Мы тут с Ренатом несколько раз просмотрели… К сожалению, сквер не попал – неудачный ракурс. Виден Казарменный вдоль сквера. Запись, конечно, не ахти – далековато, но кое-что есть. Вот.
Ускоренно прокрутив, Степанченков запустил фрагмент.
– По данным экспертов, примерно за десять минут до происшествия.
На пустынной улице появилась спина удаляющегося мужчины. В футболке, со спортивной сумкой. Поравнявшись с боковой дорожкой сквера, он внимательно посмотрел на место происшествия. Напряжённо огляделся. Кивнул кому-то на противоположную сторону.
– Там кто-то был, – прокомментировал Степанченко, когда персонаж одевал оранжевую рабочую куртку, извлечённую из брошенной на траву сумки. Ерохин стиснул зубы. Он слышал висками удары сердца. Новоявленный рабочий стал расхаживать по переулку взад-вперёд. Когда он шел навстречу, Ерохин вглядывался в отдалённое лицо.
– Что с личностью?
– Нечётко. Далековато, да и разрешение не очень, – замялся Степанченко, – Но я вчера восстанавливал тремя разными прогами. Кое-что есть. Сейчас запущу на поиск по базам фототек.
– Так запускай. Не жди, – Ерохин потряс спинку стула.
– Досматривать будем? – недовольно спросил Степанченко.
– На стрёме стоит. И так понятно. Или там ещё что?
– Сейчас подтверждение увидим.
И точно. Вдалеке, со стороны Петроградской набережной, на Казарменном появилась фигурка женщины с увесистым пакетом в руке и медленно двинулась в сторону сквера. Гулявший вразвалочку «рабочий» марафонским шагом зачесал в её сторону. Завязался разговор. Было видно, как оранжевый жестикулировал, махал себе за спину, затем в сторону набережной.
Ерохин придвинулся вплотную к экрану, – Задерживает.
– Возможно. Но не факт. – Басовитый голос из-за спины заставил Ерохина повернулся. Невысокий коренастый мужик, на вид лет тридцати пяти, напоминал борца. Про таких говорят «широкая кость». Полежаев протянул руку и крепко пожал, – Может оказаться обычным рабочим, выполнявшим приказ бригадира.
– Во время происшествия? – ядовито спросил Ерохин.
Полежаев дёрнул плечами и плюхнулся в ближайшее кресло.
– В любом случае, он должен был что-то видеть, – от возбуждения Ерохин перескочил тоном выше, – Его надо вычислить и разыскать.
Степанченко кивнул на экран, – Уболтал.
Женщина развернулась и пошла обратно.
– А тётку выцепил? – быстро спросил Ерохин.
– Слишком далеко. Да и этот её спиной закрывал.
– Фиг с ней. Ты поиск запускай. Не тяни.
В своём маленьком, но уютном кабинете Ерохин завалился в кресло. Он нервно выстукивал карандашом строевой парадный марш. Воспоминания метались в голове, как стая юрких аквариумных рыбок. Теперь, когда его версия получала зримое подтверждение, перед ним всплывали дни противостояния. И кабинет подполковника Рухляды.
Психолог разбирался тщательно. Беседовал с каждым отдельно. С ним, с Полежаевым, с остальными. Рухляда не давил, опасаясь повлиять на ход дела.
– Отчего люди так привержены собственным идеям? Как вы думаете, Сергей Васильевич? – вопрос был неожиданным и Рухляда продолжил, пока Ерохин собирал мысли в кучку, – Почему спорят и не понимают друг друга, с пеной у рта доказывая собственную правоту?
Рухляда, маленький и щуплый, обладал твёрдым голосом наставника. Ерохин тщательно скрывал волнение, всегда пробиравшее в этом кабинете. Он принял сказанное на свой счёт и вновь повторил свои выкладки.
Подполковник терпеливо ждал завершения пламенной речи.
– Сергей Васильевич, я имел ввиду не это. Я о людях в целом, о жизни, о взаимоотношениях. Почему нам столь дороги собственные идеи? Почему в бескрайнем потоке информации наш мозг выхватывает лишь то, что подтверждает собственную правоту и отбрасывает остальное? Почему мы так боимся оказаться неправыми? Вам не доводилось задумываться?
Ерохин молчал, внимательно и напряжённо глядя в глаза подполковника. После паузы, тот ответил сам, – Инстинкт доминирования.
– Что, простите? – вскинул брови Сергей.
– Один из трёх основных инстинктов, управляющих нашими поступками независимо от воли и разума. Закреплён генетически. Достался от далёких предков. – Подумав, многозначительно добавил, – Очень далёких. Потому и лежит глубоко. Руководит нами из подсознания. Также присущ собакам, волкам, приматам и ряду других стайных животных со сложной иерархией взаимоотношений.
Сергей опешил. Чего-чего, а генетики при анализе раздора в группе он никак не ожидал. Тем более, что конфликт безличностный, сугубо профессиональный, как полагал Ерохин.
Ерохин хотел оспорить сказанное применительно к себе, но Рухляда закончил беседу, не настаивая ни на чём, и, даже заранее согласившись, что в данном случае причина в ином, но предложил обдумать на досуге.
Вот хитрожопый психодрюк. Вбил гвоздик в башку. Куда-то в подкорку, где и обитают инстинкты. И теперь Сергей колется время от времени об этот гвоздик.
Нет. Херня всё это. Не тянул я за уши собственную версию. Или тянул? Нет. Теперь – точно нет. За смертями явно проглядывается чей-то умысел.
Заглянула Тюрина. – Через три минуты совещание у Можайского. Просил не опаздывать.
Пятое совещание за месяц. До этого заслушивались выжимки из материалов и строились версии. Старые материалы были крайне объёмны, но бесплодны, как пустынный песок. Проведённые группой опросы родственников, знакомых, соседей и сослуживцев умерших, прибавили к делу несколько томов, но… зацепиться было решительно не за что, что укрепляло позицию Полежаева.
Сегодня слушали Мурцеву. Она изрядно поработала с заключениями судмедэкспертизы, а последние дни зарылась в медицинских справочниках.
Ерохин отвлёкся – его сознание витало в поисковиках, которыми хвалился Степанченко – ведомственные, профессиональные, с искусственным интеллектом. В эту минуту они сравнивали лица паспортной фототеки с фэйсом вчерашнего «рабочего». А может уже нашли?
– …миоглобинурия… – это новое, но уже знакомое слово, вытянуло Ерохина из раздумий.
– В двух заключениях, причиной смерти значилась маршевая миоглобинурия. Данный симптом развивается после сильнейшего физического переутомления, например, вследствие длительного изнуряющего бега. Здоровому человеку для этого надо пробежать десятки километров без остановки. В одном из дел пытались подтянуть версию о стае собак, однако версия рассыпалась – собак не обнаружили. Также, по данным камер наблюдения, на улицах не обнаружили и бегуна. Кроме того, одежда и обувь покойных не предполагала возможности длительного бега. Тем более, что один был найден с увесистым портфелем.
– Портфель нам передали? – прервал её полковник.
– Передали, – выпалил Ерохин, – Строительные сметы. По ним всё отработано.
Можайский понимающе кивнул, – Тамара, извини, что перебил.
– Так вот, – продолжила Мурцева, – Миоглобинурия, что из всех диагнозов оставалась для нас загадкой, может занять место в общем ряду. Поскольку, кроме физического переутомления, её может вызвать запредельный уровень адреналина в организме. А также, адреналиновым всплеском могут быть спровоцированы и другие диагнозы из нашего списка: острая сердечная недостаточность, обширный инфаркт, аритмия с фибрилляцией желудочков, и даже инсульт.