- Мы неоднократно отвечали на вопрос о мадам Вестрис: ее девичья фамилия Берталоцци, а замужем она за сыном Чарльза Мэтьюса, знаменитого комического актера.
Честная игра. - Лучшим игроком-любителем в бильярд и экарте является Коукс-Таггеридж-Коукс, эск. (Портленд-Плейс и Таггериджвиль). Знаток бильярда Джонатан может из ста партий выиграть у Коукса только две. В карточной игре Коуксу вообще нет равных. Verbum sat {Сказанного довольно (лат.).}.
"Сципион американский" - болван.
Я прочитал вслух касающиеся меня строки графу и Хламсброду, и оба они диву давались, каким образом до редактора столь влиятельной газеты дошли эти сведения; и тут же решили, что барон, все еще так глупо кичившийся своей игрой, будет донельзя раздосадован моим успехом. Когда барону прочитали корреспонденцию, он и впрямь рассвирепел.
- Это есть столы, - вскричал он. - Столы (или, как он выговаривал, "здолы"). - Поезжайт Лондон, пробовайт аспидный стол, и я вас буду обыграйт.
Мы оглушительно расхохотались, а потом в конце концов порешили, отчего ж не потрафить его сиятельству? - что я сыграю с ним на аспидном столе или на любых других по его выбору.
- Ошень гут, хорошо, - сказал он. - Я живет у Абеднего, на Квадранте. Его здолы хороши. Будем играйт там, если вы согласен.
Я ответил, что согласен, и мы условились как-нибудь в субботний вечерок, когда Джемми бывает в опере, поехать к барону, - пусть попытает счастья.
Так мы и сделали. Маленький барон закатил нам отличный ужин, шампуни море разливанное, и я пил, не отказывался; за ужином мы много шутили и веселились, а потом спустились в бильярдную.
- Неужели это шам миштер Кокш, жнаменитейший игрок? - прошамкал мистер Абеднего. В комнате, кроме него, находились два его единоверца и несколько знатных иностранцев, грязных, усыпанных табаком, заросших щетиной, как оно иностранцам и положено. - Неужели это миштер Кокш? Видеть ваш - большая чешть, я нашлышан о вашей игре.
- Полно, полно, - говорю я (голова-то у меня осталась ясная, все смекаю). - Знаем эти штучки. Меня вам на крючок не подцепить.
- Да, шорт побраль, эта рибка не для тебя, - подхватил граф Мазилб.
- Отлишно! Ха-ха-ха! - фыркнул барон. - Поймайт на крюшок! Lieber Himmel {Боже милостивый! (нем.).} может, и меня в придачу? Хо-хо!
Игра началась.
- Ставлю пять против четырех на Коукса! - завопил граф.
- Идет! - ответил другой джентльмен.
- По двадцать пять фунтов? - предложил граф,
- Идет! - согласился джентльмен.
- Беру ваших шесть против четырех, - сказал барон,
- Валяйте! - ответил я.
Он и глазом моргнуть не успел, как я выиграл. Сделал тринадцать карамболей без передышки.
Потом мы выпили еще. Видели бы вы длиннющие лица высокородных иностранцев, когда им пришлось вытаскивать карандаши и подписывать долговые расписки в пользу графа!
- Va toujours, mon cher {Продолжайте, дорогой (франц.).}, - сказал мне граф. - Вы для меня выиграль триста фунтов.
- Теперь я играйт на гинеи, - говорит барон. - Давайт семь против четыре.
Я согласился, и через десять минут я выиграл партию и барон выложил денежки.
- Еще двести шестьдесят, дражайший Коукс! - говорит граф. - Ви мой ange gardien {Ангел-хранитель (франц.).}.
Тут я услышал, как Абеднего шепнул одному из знатных иностранцев:
- Ну и проштак этот Коукш, пропушкает швое шчаштье.
- Беру ваших семь против четырех, до десяти, - предложил я барону.
- Дайте мне три, - сказал он, - тогда согласен. Я дал ему три и... проиграл, не добрав одного очка,
- Удвоим или дофольно? - спрашивает он.
- Валяйте, - отвечаю я, задетый за живое. - Сэм Коукс не отступает.
И мы стали играть. Я сделал восемнадцать карамболей, а он пять.
- Швятой Мошпей! - воскликнул Абеднего. - Этот малютка Коукш волшебник! Кто будет вешти шчет?
- Ставлю двадцать против одной, - объявляю я. - В гинеях.
- В фунтах! По двадцать пять, о да! - закричал граф.
- Фунты! Идет! - взревел барон, и не успел я раскрыть рот, как он схватил кий - и...