— Что мне нужно от ребенка, которого..."
— Знай, я ни в коей мере не причастен к твоему похищению, девочка, — неожиданно для самого себя резко сказал он. — Ни в коей мере. Я не отдавал такого приказа. Меня обманули...
Его душила злость на самого себя. Он понимал, что совершает ошибку. Уже давно следовало закончить разговор, закончить надменно, властно, грозно, по-императорски. Следовало забыть о девчонке и ее зеленых глазах... Какое она имеет значение? Она — двойник, подделка, у нее нет даже собственного имени. Она — никто и ничто. А императоры не беседуют с теми, имя которым "никто". Императоры не признаются в ошибках тем, имя которым "никто". Императоры не просят прощения и не каются перед теми, которые...
— Прости меня, — сказал он, и слова эти — чужие и неприятные — прилипали к губам. — Я совершил ошибку. Конечно, я виновен в случившемся. Виновен. Но вот тебе мое слово: больше тебе ничто не грозит. Больше с тобой ничего плохого не случится. Никакой несправедливости, никакого унижения, никаких неприятностей. Ты не должна бояться.
— Я не боюсь. — Она подняла голову и вопреки этикету взглянула ему прямо в глаза. Эмгыр вздрогнул, пораженный чистотой и доверчивостью ее взгляда. Но тут же выпрямился, высокомерный и царственный до тошноты.
— Проси у меня что хочешь.
Она снова подняла на него глаза, и он невольно припомнил те неисчислимые случаи, когда именно таким способом покупал покой своей совести, покой взамен за содеянную подлость. Подло радуясь в душе, что так дешево отделался.
— Проси что хочешь, — повторил он, и поскольку усталость уже брала свое, голос прозвучал как-то более человечно. — Я выполню любое твое желание.
"Пусть она не глядит на меня, — думал он. — Я не вынесу ее взгляда. Говорят, люди боятся глядеть мне в глаза. А я-то чего боюсь? Плевал я на Ваттье де Ридо и его "высшие государственные интересы". Если она попросит, я прикажу отвезти ее домой, туда, откуда ее выкрали. Прикажу отвезти в золотой карете с шестериком лошадей. Достаточно, чтобы она попросила".
— Проси у меня что хочешь, — повторил он.
— Благодарю вас, ваше императорское величество, — сказала девушка, опуская глаза. — Ваше императорское величество очень благородны, щедры. Если у меня и есть просьба...
— Говори.
— Я хотела бы остаться здесь. Здесь, в Дарн Роване. У госпожи Стеллы.
Он не удивился. Он предполагал нечто подобное. Тактичность удержала его от вопросов, которые были бы унизительны для обоих.
— Я дал слово, — холодно сказал он. — И да будет все по твоему желанию.
— Благодарю, ваше императорское величество.
— Я дал слово, — повторил он, стараясь не избегать ее взгляда. — И сдержу его. Однако, думаю, ты выбрала не самое лучшее. Высказала не то желание. Если ты изменишь...
— Я не изменю, — сказала она, когда стало ясно, что император не закончит фразу. — Да и зачем менять? Я выбрала госпожу Стеллу, выбрала то, чего так мало видела в жизни... Дом, тепло, добрые отношения... Сердечность. Невозможно ошибиться, выбирая такое.
"Бедная, наивная зверушка, — подумал император Эмгыр вар Эмрейс Деитвен Аддан ын Кари аэп Морвудд, Белое Пламя, Пляшущее на Курганах Врагов. — Если б только ты знала, что именно выбирая такое, совершают самые страшные ошибки".
Но что-то — может, далекое, давно забытое воспоминание — не позволило императору произнести это вслух.
* * *
— Интересно, — сказала Нимуэ, выслушав рассказ. — И правда интересный сон. Были еще какие-то?
— О! — Кондвирамурса быстрым и точным взмахом ножа срезала верхушку яйца.