Всего за 149 руб. Купить полную версию
в них – обретенье долгожданной встречи
и горечь зримой тени расставанья.
Петрарка, Рудаки, Фраги и Тютчев
в них выразили радость встреч со счастьем, дурман счастливой, неземной любви
и неизбывную, тоску по счастью.
Мне, как Фраги, не избежать искуса,
я понял это вдруг, увидев Вас.
Посередине жизненного круга,
ужель Вас встретил, чтоб лишиться Вас?
Не тешусь я надеждой на взаимность.
Скажу банальность -
ведь ловелас не вышел из меня!
Во все оружье красоты всевластья
Вы трепетно взглянули б на меня!
Узнайте же, что станется со мной,
коли не тронет Вас любовь моя земная:
утешусь слабо, если тот – другой,
хотя бы чуточку достойнее, чем я!
Февраль 1990 г.
Признание
Сгораю от любовного пожара
и изредка ревную я тебя,
все это, ты поверь, не от неверья,
а от того, что я, в себя не веря,
сгораю от любовного пожара.
Я знаю, ревность разная бывает:
одна, когда ревнуешь ты любя,
другая та, когда отвергнут ею.
Не дай Вам бог такое испытать.
Я знаю, ревность разная бывает.
Любить тебя с годами буду больше,
скрывая от тебя любовь мою,
не потому, что чувств моих мне стыдно,
затем, чтоб испытать любовь ко мне.
Любить тебя с годами буду больше.
Когда мы ступим в осень нашей жизни
грустить не будем по весне любви:
“кто верит, кому верят, тот всесилен,"
одарит жизнь нас золотом любви,
когда мы ступим в осень нашей жизни.
Хочу я пожелать всего немного:
чтоб прибавляла жизнь к своим годам,
чтоб чувств своих ко мне не растеряла,
и чтоб чуть-чуть меня ты ревновала.
Хочу я пожелать всего немного!
Февраль, 1990 г.
Где мои двадцать лет
"Где мои двадцать прожитых годов? -
я в шутку раньше говорил всегда.
За ширмой шутки пряча равнодушье.
Не думал и не ведал я тогда,
что в шутке этой только доля шутки
и что не за холмом такое время,
когда произнесу уже всерьез:
"Где мои двадцать прожитых годов?"
Где двадцать прожитых?
Нет, пережитых лет!
В семь лет – война, в одиннадцать – победа,
а в промежутке – молох, голод, горе.
В четырнадцать – страшнейшая стихия,
которой не было и нет примера.
Затем – сиротская, безрадостная. доля.
И первая любовь, и разочарованья.
Где мои двадцать пережитых лет?
Я знаю, как один их все наперечет.
Возврата нет: нельзя их повторить!
А надо ли?
Когда уверен ты-
не изменить их, не перевернуть?
Ах, мои двадцать пережитых лет!
В вас годы горькие
и сладкие мгновенья.
Остались в памяти
и в сердце вы моем.
15 августа 1990 г.
Не пришла пора
Нет, не пришла пора нам
жизнь итожить,
но и не след нам
в жизни почивать.
Что сталось с нами,
что нас ждет в грядущем?
Знать надо бы,
не зря, чтоб дальше жить.
Мы знаем
Давно известно нам без слов
(бледны пред чувствами слова),
что мы любовной жаждою томимы.
Тебе уже не обмануть себя
и мне, сгорая от любовной страсти.
Не спрятаться от самого себя.
В век суетной и непонятный
Знай – нам не выжить без любви.
Скажи, тогда кому в угоду
Скрывать нам чувства друг от друга,
Молчать, бросая вызов чувствам,
иль отводить глаза куда- то,
Играть, кокетничать при встречах,
томиться и искать друг друга?
В век суетной, тревожный, странный
Знай – нам не выжить без любви.
Нечасто признаются нам в высоких чувствах
все реже сами признаемся в них –
любовь в словах, глазах, слезах,
в прикосновенья рук и губ любимых.
Коль любишь, и сама любима,
то это счастье, высший дар.
В век суетной, рациональный
Знай – нам не выжить без любви.
14 сентября 1990 г.
Ты сетуешь
Мае
Ты сетуешь, что пробежали годы,
и жизнь как будто близится к черте,
серебряный январь уж канул в Лету,
не за горами золотой уже.
Нам в жизни выпало немало испытаний
(как славою сочтемся ими мы)
– утрат безвременных, разлук нежданных,
ведь ЖИЗНЬ прожить – не поле перейти.
И все ж, итожа прожитые годы,
признаемся, что жизнь нам удалась,
что время, нам отпущенное жизнью,
по совести, по правде жили мы.
И не понять, конечно, нас таким,
кто жил неправедно иль в суете суетной,
иль тем, которым жизнь – не жизнь, а мука,
и каждый божий день, как целый год.
Кто жизнь живет по правде, честь имея,
жалеть и сетовать не должен ни о чем.
24 ноября 1990 г.
Мне говорят…
Мне говорят: тебе пора в столицу,
в своих краях ты перерос себя.
Ты именит, удачлив и талантлив
и все ж не стал пророком у себя.
В глазах толпы не раз ты был унижен. Завистников и недругов не счесть.
Наград не получил, а почестей-тем паче.
Ужель не понял: ты не понят здесь.
Слов нет, во всем правы мои друзья:
я много раз молвой был оклеветан,
меня не убивали, не сажали,
но мне не раз плевала в душу мразь.
Но должен Вам признаться я, друзья,
советы Ваши не могу принять я.
Любовь и боль – мой отчий край Туркмения,
мне без нее не в радость жизнь моя.
Мне нет покоя
Мне не дает покоя в жизни
мой долг, недремлющая совесть:
хочу в бескрайних недрах мирозданья
к иным мирам найти короткий путь
и за свои пределы заглянуть.
Открыть людских конфликтов суть
и, буйный нрав земных стихий познав,
их обуздать во благо всех живых
и в память всех безвременно погибших.
Хочу понять, познать и осветить
пятна белые истории народа
и до потомков, хоть в штрихах,
их донести в трудах по правде;
служить в делах и после жизни людям,
как я служил при жизни им и правде.
Я знаю и без слов: в том нет секрета
(что ясно – не нуждается в словах) –
мне нет покоя от моих пристрастий
и нет хвальбы в моих простых стихах.
30 сентября 1990 г.
Моим недругам
Мои враги, завистники и недруги,
вы – ангелы мои, но не хранители.
Без вас мне жизнь – не жизнь:
преснятина без соли.
Я знаю вас, но многих и не знаю
(не знаю, да и знать я не хочу)
особенно вас – шавки, моськи, бобики,
которые лютей своих хозяев.
Я к вам привык,
а вы никак не свыклись
с тем, что живу, творю и не сломался.
Я как дракон для вас -
чем больше зла и пакостей от вас,
тем больше я цвету назло всем вам.
И я, вслед за любимым мной поэтом,
вам говорю: "Меня браните, и хулите,
(не ведая того, что вы меня граните).
Всегда смотрю на вас я "положительно",
но только в смысле слова -положить".
3 октября 1990 г.
6 октября 1948 г.
Памяти погибших
во время землетрясений
Ну, почему, моя больная память,
не отпускаешь ни на миг меня,
не властно над тобою даже Время,
что лечит всех, но только не меня?
С той ночи сорок три минуло года,
когда всевластная стихия всем нам смертным жизнь расколола на две разных меты,
которым "До" и "После" ныне имя.
Что суждено, что ждет меня – не знаю,
лишь знаю я наверняка одно:
что с той поры набатом сердце бьется,
тот колокольный звон – погибших стон.
Счет дней рожденья как вести, не знаю,
с той ночи роковой, скорей всего?!
6 февраля 1991 г.
Мне нагадали
Мне нагадали, что я одинок
(увы, я знаю это без гаданья).
Нет ангелов – хранителей моих,
покинут ими я в ночь возрожденья.
Еще мне ворожея нагадала,
считая день рожденья, годы жизни,
что я живу свою уж третью жизнь,
а где две прежних жизни – не сказала.
Ах, ворожея, не лукавь со мной,
слова твои – продуманный обман,
мне кажется, познал я жизнь свою,
ужель ты знаешь больше, чем я знаю?!
Превратностям своей судьбы открыт
и не продать, не изменить мне фатум.
4 апреля 1991 г.
”Давайте с Вами просто познакомимся…”
Давайте с Вами просто познакомимся,
отбросив прочь условностей багаж.
Давайте с Вами просто пообщаемся,
быть может мы откроем что-то в нас.
Поверьте в неслучайность этой встречи,
случайно, что не встретились давно.
Давайте мы в глаза друг другу глянем,
как в зеркало глядимся по утрам,
в родстве души признаемся нежданно,
в общенье раскрываясь каждый раз.
Поверьте в неслучайность этой встречи,
случайно, что не встретились давно.
Давайте станем мы друзьями с Вами,
отыщем, может, общих нам друзей,
я, правда, не люблю друзей делить с другими: интимна дружба также, как любовь.
Поверьте в неслучайность этой встречи,
случайно, что не встретились давно.
5 июня 1991 г.
”Я праздник не люблю…”
Я праздник не люблю:
в нем горький привкус будней,
в нем есть искусственность
и некий произвол.