Серж Бэст - Вкус полыни стр 9.

Появление меня на пороге дома является полной неожиданностью для моих родных. Мать, увидев меня, взмахивает руками и опирается на стену, чтобы не упасть.

– Тебя выгнали из училища? – Не обманывай, пожалуйста, меня, – говорит она и на её глазах выступают слёзы.

– Ты не поверишь, мама, но меня не выгнали, а наоборот наградили ценным подарком за проявленное мной мужество.

– Какое там еще мужество? – с укором говорит она. – О твоем мужестве мы прочитали с отцом в письме командира роты. Отец ездил к тебе, но ему сказали, что ты сидишь на войсковой гауптвахте.

– Я действительно сидел на губе. И хорошо, что я был там, иначе молодого парня загрызла бы освирепевшая свинья. Она напала на него, когда мы с ним кормили свиней. Я ей в бок воткнул двое вил…

– Ужас, какой! – взмахивает вновь руками моя бедная мать…

В дом входит отец и задает мне с порога тот же самый вопрос, что и мать. Я повторяю свой рассказ вновь. Однако по глазам отца вижу, что он тоже не верит мне. Тогда я достаю из своего чемоданчика костяные шахматы и книгу о подвиге генерала Карбышева, на внутренней стороне обложки которой надпись с печатью и подписью начальника училища, удостоверяющая факт награждения меня ценным подарком за проявленное мужество при выполнении хозяйственных работ.

На лице у отца появляется улыбка.

– Значит, беда прошла мимо тебя? – смеётся он.

– Ну, уж не совсем мимо. Я получил занозу в одно место, и мне пришлось сделать соответствующий вывод, – шучу я в ответ.

– Это хорошо, сын, что ты сделал должный вывод из всего, что случилось с тобой. Я горжусь тобой, хотя ты и заставил нас с матерью основательно поволноваться за твою судьбу…

Отец искренне тронут подарком. Мы усаживаемся за стол и открываем кувшин. Пьём вино и ведём разговор о том, что среди людей разных национальностей есть как хорошие люди, так и мерзавцы. Хороших людей значительно больше, и в их числе семейство Мурадовых, сходимся мы в едином мнении.

Глава пятая

– Ты идёшь сегодня на вечер? – спрашивает меня Фарид. – Комсорг батальона сказал, что будут девчонки-третьекурсницы из медицинского института, поэтому я уже чищу «пёрышки».

– Он всегда нас интригует, а на деле окажется, что придут снова те же самые девочки, которые постоянно ходят на вечера в училище со времён, когда оно ещё называлось «пехотным», – лукаво смеюсь я.

– Не хочешь идти, так сиди в казарме и жди, когда нам откроют «свободный выход в город», – ехидничает Фарид.

Среди нашего брата уже несколько недель не умолкают разговоры о том, что на четвёртом курсе у нас будет свободный выход в город. Более приятной сердцу новости и желать не надо. Где и в каких кабинетах зародилось это великолепное решение, никто из нас не знает, но мы догадываемся, что побудило высокое начальство к его принятию.

Для службы в войсках, находящихся за границей (Венгрия, Германия, Польша, Чехословакия), направляются только те выпускники училища, которые на момент выпуска создали свои семьи. Отцы-командиры с большими звёздами на погонах понимают, что молодому офицеру-холостяку, попавшему служить в отдалённый гарнизон, по понятной причине, невозможно найти спутницу жизни по месту службы. И это обстоятельство зачастую является предпосылкой для бытового пьянства среди молодых офицеров, хождению их по чужим жёнам, неслужебным контактам с местным населением, и увольнению, в конечном итоге, их с воинской службы.

Поэтому многие курсанты, которые возжелали попасть служить за границу, в спешном порядке решают задачу создания семьи. Первым у нас во взводе женится Жека Бабкин – любимчик командования роты, высокого роста спортивный парень, у которого по всем прикладным видам спорта разряды. Вторым женится Пашка Капчиц – ум, честь и совесть нашей эпохи, так кличем мы его, потому как он у нас единственный коммунист. Парень он явно неплохой, ему, как и мне тяжелее даются беговые виды спорта, но зато он превосходно играет на гитаре и великолепно поёт. Находимся в постоянном поиске своих «боевых подруг» и мы с Фаридом.

Фарид страстно желает попасть служить в группу советских войск в Германии (ГСВГ). Что касается меня, то я себя заграницей не тешу, потому как моя отсидка на гауптвахте закрывает мне туда дорогу. Меня ожидают забайкальские степи или туркменский песок. Тем не менее, я хочу создать семью, чтобы у меня, по выражению моей матери, «было все как у людей».

Вместе с тем найти милую, умную и порядочную девушку не так-то просто. Причин тому несколько. В увольнение ходят не все желающие, а лишь одна треть от списочного состава роты. При этом в списки на увольнение обязательно включают женатых, ибо таково требование приказа, а потом уж всех остальных. Поэтому мы с Фаридом чаще всего довольствуемся танцевальными вечерами, которые один раз в месяц проводит политотдел батальона для оставшихся в казармах курсантов…

– Девчонок явно маловато, но есть свежие лица, – делает вывод Фарид, оглядев зал. И тут же бросает мне: – Я пошёл, – и направляется в дальний угол зала.

Оставшись один, я оглядываюсь по сторонам. Девушек действительно пришло немного. Многие при этом не торопятся выразить себя в танце, они понимают, что у них есть выбор. Не тороплюсь и я, блуждая оценивающим взглядом по лицам девчат.

Но вот и я делаю первую попытку. Понравившаяся мне девушка хороша собой, она о чем-то живо беседует с подругой и при этом задорно смеётся. Держу курс на неё.

– Извините. Я не танцую, потому как жду своего друга, – откровенно признаётся мне девушка, отклоняя мое приглашение.

Боковым зрением цепляю ещё одно миловидное личико и иду уже к этой девушке. Она тоже не танцует, причина та же – ждёт своего парня.

Что ж это такое? – досадую я. Не вечер танцев, а вечер чужих встреч!

Подходит Фарид, и я делюсь с ним своими впечатлениями. Он вызывается помочь мне через свою девушку, с которой только что познакомился. Она пришла на вечер с подругами.

Сработало. Девушка, с которой знакомлюсь, невысокого роста, хрупкая, с большими удивлёнными глазами. Такую девушку, как она, сложно разглядеть с первого раза. Ловлю себя на мысли, что она начинает мне нравиться, её хочется защищать, беречь. К тому же у неё небольшой, пухлый рот. Наверное, эти чувственные пухлые губки очень приятно целовать, – закрадывается в моё сознание шаловливая мысль.

Вечер подходит к концу, дежурный офицер извещает об этом в микрофон. Все устремляются в раздевалку, я помогаю своей новой знакомой надеть пальто, и мы выходим из офицерского кафе.

– Я хотел бы с тобой встречаться, – говорю я девушке.

– Наверное, я тоже, – отвечает она.

– Почему, наверное?

– Сейчас я об этом не хочу говорить. Время покажет…

У ворот КПП прощаемся, и я, внезапно набравшись смелости, целую её в щёку…

В казарму возвращаюсь вместе с Фаридом, он тоже, как и я, провожал свою девушку. По дороге делимся впечатлениями, и тут я понимаю, что я о своей знакомой, в отличие от своего друга, почти ничего не знаю, кроме её имени. Настроение сразу падает, я пытаюсь успокоить себя тем, что мне приблизительно известно место её проживания – это небольшая деревенька, примыкающая к аэропорту местных авиалиний.

– А ходят ли туда городские автобусы? – задаюсь я вопросом.

– Конечно, ходят, но тебе придётся эту девушку забыть, – говорит Фарид. – Это нереально – ездить на свидание за тридевять земель. У тебя на дорогу к ней уйдёт половина времени, отведённого на увольнение, и к тому же есть риск вообще опоздать из увольнения.

Я, молча, соглашаюсь с ним, вспоминая, что и девушка как-то неопределённо высказалась насчёт наших встреч.

– Видно, не судьба! – с досадой говорю я.

– Не грусти, Семен, по её прелестям. Я видел её. Таких девчонок, как она, на каждом шагу уйма, – смеётся Фарид. – К тому же спортсменам накануне соревнований противопоказано общение с женщинами. Ты забыл об этом?