Всего за 239 руб. Купить полную версию
Стремление идентифицировать персонажа с его «сущностью» практически всегда присутствует в массовом кино, хотя критики, ратующие за реализм, подчас относятся к нему крайне иронично. Критик Чидананда Дасгупта заметил, что существует некий негласный договор между создателем фильма и аудиторией: массовое кино старается преодолеть генетически присущий кинематографу натурализм и скрестить этот медиум, родившийся в западном технологическом обществе, с собственным мифологичным стилем дискурса. Борода Вальмики в «Рамаяне» – в кино или на телеэкране, продолжает критик, это не фотографическое воспроизведение настоящей бороды реального человека, а символ некой персоны, относительно которой существует негласная договоренность между автором и аудиторией, символ традиционного мудреца. Это утверждение неоспоримо, но нуждается в уточнении. Искусства в Индии развивались в направлении мифологического способа репрезентации, но когда речь заходит о кино, то само включение этого способа в пространство фильма дисгармонирует с присущим ему естественным дистанцированием от зрителя, задаваемым условиями исполнения. Индийский художественный критик С. Н. Дасгупта, комментируя офорт Рембрандта «Христос перед Пилатом», отметил, что великому художнику «не удалось поместить Иисуса в правильную перспективу», поскольку он сконцентрировался на преходящем моменте. Индийский художник не стал бы акцентировать сколь угодно значимый преходящий момент, но попытался бы раскрыть сущность объекта изображения. Это предполагает, что высокое искусство в Индии функционирует в рамках тех же предписаний, что и массовое кино.
С этим фактором непосредственно связан способ использования песен. Для их записи приглашались профессиональные певцы, однако редко предпринимались попытки сделать так, чтобы их голос соответствовал голосу актера, имитировавшего на экране пение. Такой метод передачи песен блокирует ассоциирование индивидуального певческого стиля с персонажем и индивидуальностью актера на экране. «Бестелесный» поющий голос – своеобразная маска, деталь вроде парика, очков или бороды, превращающая живое существо в абстракцию, помогающую редуцировать героя или героиню к нематериальной «сущности». Нипа Маджумдар называет очень небольшое число поющих на экране кинозвезд. На протяжении почти полувека все крупные киноактрисы прибегали к использованию одного голоса, принадлежавшего Лате Мангешкар. Число поющих кинозвезд-мужчин ненамного больше. Лата Мангешкар своим голосом помогала создавать образ «идеальной женственности», а голос ее сестры Аши Бхосле стал ассоциироваться с «вызывающей чувственностью».
Будучи компонентом передаваемого фильмом послания, тип персонажа трудно сочетается с его или ее сложностью, то есть воплощением более чем одного качества. Сложность в характеризации означала бы, что персонаж обладает как бы противоречивыми, но согласующимися одно с другим свойствами. Кино на хинди, отказывающееся от создания сложных характеров, наследует в этом санскритскому театру с его ограниченным набором типов героев и героинь. В кино на хинди человеческие качества ассоциируются с профессиями, и качества могут изменяться вслед за тем, как меняется отношение к профессиям в разные периоды времени. Вот, например, какие существуют соответствия между свойством характера и профессией: врач – альтруизм, полицейский – твердость, крестьянин – доброта, простодушие, промышленник – благородство. В свою очередь невозможны такие комбинации, как отрицательные черты у смертельно больного человека; трудно представить себе порочного человека в очках, это обычно ассоциируется с ученостью. Если верить герою по имени Ранчо в «Трех идиотах», гениальность несовместима с предприимчивостью. Нельзя нанять на ответственную работу романтичных юношу или девушку, поскольку это повредит развитию любовного романа. В «Долге» (1967) Маноджа Кумара есть героиня-врач; преданность своему народу сводит ее с крестьянином, но в силу причины, породившей их роман, профессиональное призвание не входит в конфликт с романтизмом девушки.
Смена смыслов
На страницах этой книги уже не раз говорилось, что фильмы на хинди стремятся передать трансцендентальные истины. М. Мадхава Прасад противопоставляет понятия «передача смыслов» в индийском массовом кино и «производство смыслов» в классическом голливудском кино. Придание более высокого смысла истинам эпоса и пуран, нежели эмпирической реальности, имеет своим последствием то, что мир каждого фильма воспринимается не с точки зрения реалистичности, но как имеющий трансцендентальный смысл, который он должен транслировать. «Производство смыслов» предполагает наличие двусмысленностей, требующих интерпретации, то есть действия, которого не требует кино на хинди, ибо смысл лежит на поверхности. Смысл нередко – в самом названии: «Kismet» («Судьба»), «Dhool Ka Phool» («Цветок в пыли»), «Sangam» («Соединение»)18, «Dil Ek Mandir» («Храм сердца»), «Sholay» («Пламя»)19, «Deewar» («Стена») и «Chirag Kahan Roshni Kahan» («Где лампа и откуда свет?»)20. Коль скоро кино – инструмент для абстрактного означивания, отношения названий с текстом носят скорее метафорический, чем метонимический характер.
Аргументом в пользу данной трактовки является такой не имеющий аналогов в кинематографе за пределами Индии элемент фильма, как песня. В отличие от египетского кино, с которым кино на хинди часто сравнивают, песни, как я уже указывал, здесь не являются дополнительным средством самовыражения поющих звезд, их «пение» озвучивают профессиональные певцы. Далее, стихи для песен не соотносятся жестко с нарративным контекстом; это абстрактные высказывания о любви, жизни, смерти и т. д., что вряд ли можно сказать о песнях в голливудских мюзиклах. Песни в кино на хинди заслуживают отдельного изучения, но можно предположить, что они располагаются в ключевых моментах для отображения значения действия в неком обобщенном виде. В новейшем кино песни либо исполняются в танцевальных сценах, своеобразных театральных представлениях (танцевальных номерах), либо включаются в фонограмму без актерской артикуляции. Так или иначе, стихи не вносят вклад в нарратив, хотя в них могут находить свой отклик чувства, имеющие отношение к тому или иному эпизоду. Отсутствие причинной связи между эпизодами делает фильм фрагментарным, а введение между эпизодами песен не разрезывает действие, что могло бы случиться, если бы такая межэпизодная связь существовала.
Универсальная, то есть внеконтекстуальная, значимость, присущая посланию фильма, удаляет из нарратива субъективность, а следовательно, и фактор точки зрения. Взгляд камеры всеведущ и вездесущ, и этот аспект тоже может быть отнесен к наследию традиционного театра и фигуры сутрадхары («держателя нити»), то есть декламатора, который представляет спектакль. Его задача выходит за пределы размышления о действии, поскольку в нарративе нет ни одного события, о котором бы он заранее не знал и которое бы не контролировал. Нарратив и представление – это его зона деятельности, они не могут скрывать от него свои тайны. Универсум действия, будучи всецело творением сутрадхары, не может быть «непознаваемым», как в реальном мире; это мир, имеющий свое предназначение; в отличие от хора в греческой трагедии, сутрадхара не является интерпретатором.