Всего за 399 руб. Купить полную версию
Вениамин весь налился тяжестью, но старался не показать этого.
Словно зная, что он наблюдает за ней, Ханна обернулась и выпрямилась.
— Садись, — пригласила она беззвучным голосом.
Они сели. Он смотрел на свои руки.
— Спасибо, что ты приехала нас встретить! — сказал он, кашлянув.
Ханна заморгала, потом быстро сказала:
— Ты же прислал телеграмму, что едешь один с маленьким ребенком. Хотя мы в Рейнснесе даже не знали, что ты женат!
— Вот как?
— А где ее мама?..
— Умерла, — глухо сказал он, словно говорил неправду.
— Оставив такую крошку… Как это случилось?
— Не спрашивай… Не теперь…
Ханна сжалась. Потом вскинула подбородок. Вениамин узнал это движение. Она была обижена.
Он наклонился к ней.
— Ханна!
— Что?
— Жалко, что мы больше не можем спать вместе…
Лицо Ханны сморщилось, стало почти некрасивым. Поглядев на него, она покачала головой.
— Прости меня! Я… Господи, ведь мы уже не дети. Прости! — взмолился он.
Тишина давила Вениамина. Ханна обхватила себя руками, словно ей было холодно.
— Ты уже сейчас хочешь лечь?.. — спросил он.
— Необязательно.
Она сидела, выпрямив спину и плотно составив колени.
Карна посапывала в коляске. Вениамин взглянул на коляску. Улыбнулся Ханне, но она не ответила на его улыбку.
— Расскажи о своем муже, — попросил он, снова садясь.
— Его нет, он тоже умер, — коротко ответила она.
«Мы квиты», — подумал он.
— Я еду в Рейнснес и ничего ни о ком не знаю. Даже о тебе. Почему?
Она помолчала, с интересом разглядывая круглую дырочку на вязаном покрывале.
— Хокон был рыбаком. Своего карбаса у него не было. Было маленькое хозяйство. Две коровы, восемь овец. Он был добрый. Так получилось, что мы поженились. Родился сын. Мы назвали его Исааком в честь его дедушки, который погиб в море. Ему был всего годик, когда утонул Хокон. У них в семье все тонут. Все мужчины.
— Исаак? Сколько ему сейчас?
— Три года. Он любит Фому и любит копать землю. Копает всюду, где можно. Может быть, он не утонет.
Она смущенно замолчала. Не каждый день она так много рассказывала о себе.
— А она… Твоя жена?
— Мы не были женаты, — ответил он.
— Почему?
— Так.
— Господи, спаси и помилуй!
Раскачиваясь на стуле, она обеими руками разгладила кожу лица снизу вверх.
— Но ребенок!.. Ты должен просить пробста благословить Карну, Вениамин!
Он кивнул. В Копенгагене это не пришло ему в голову. Но, наверное, так было бы лучше всего.
Пароход «Микаэль Крон» вошел в пролив.
На бугре с флагштоком лениво играл ветер. Флаг был поднят. Ветер, дувший с берега, нес в море хлопья сырого тумана. Берег был хорошо виден. Два лодочных сарая и два причала с пакгаузами и лавкой были не такие красные, какими Вениамин их помнил. Наличники и стены, обращенные на юго-запад, посерели, двери были закрыты.
В конце аллеи среди яркой зелени возвышался большой дом с красными и белыми строениями по бокам. Двор напоминал шахматную доску с расставленными на ней фигурами. В центре выделялись колодец и голубятня. Серая, крытая шифером крыша главного дома и поблескивающие ряды окон слабо светились, дом для работников из-за торфяной крыши был похож на покрытую росой большую кочку. Выкрашенный охрой бывший Дом Дины — в нем теперь жили Стине с Фомой — со стеклянной верандой, смотревшей на море, нарушал строгие ряды красного и белого.