Татьяна Устинова - Млечные муки стр 7.

– Все так, Феликсович. Верхушка жиреет, а остальные… уж как придется. Ну, дык и сейчас есть хорошее. Книги вон, например, можно читать любые, какие хош, никакой цензуры.

– Читать-то можно, а ты попробуй-ка купи! В Дом книги давно заглядывал? Цены читал?

– Так ведь можно читать и в самом Доме книги, никакая хмурая тетка со шваброй тебя не прогонит, а, напротив, милые девочки будут тебя улыбаться, в худшем случае – ехидно.

– А… ну так-то да, это уже можно! (Посмеялись, нолили).

Никита вновь загрузился о вещах личных и довольно бытовых: о предстоящем на следующей неделе форуме, о прохладной подушке, которая ждет с утра, о голодной кошке, которая обязательно встретит у порога… Здесь мысли вдруг скакнули к старой головоломке, не дающей покоя: чем живут люди, которые ни во что не верят? Неужели того только ради, чтобы пожрать, поспать, посовокупляться, сделать полезные для дома покупки? В чем тогда суть и соль их жизни? Сожрать еще больше и вкуснее, наделать покупок еще более выгодных или дорогих? Некоторые, правда, утверждают, что их цель есть оставить потомство, передать гены, тем самым как бы сохранив себя в веках. Вопрос в том, отплатит ли потомство благодарностью, вспомнит ли? Помним ли мы сами своих дедов и прадедов, знаем ли их биографии? Редко. Они ведь жили в такую седую старину, что вроде как и жизни их не представляли особенной ценности. Жили да померли. Отменный навоз для нас. Да и подобная бескорыстная жертвенность, направленная на передачу ген, прямо скажем, не слишком свойственна людям, работающим сутками навылет, чтобы своевременно внести плату по кредиту и изредка сходить в суши-бар. А как и чем жить инвалидам, прирожденным или ставшим таковыми? Сразу стреляться? Пускай самоубийство – одна из старейших философских категорий. Вроде как можно в секунду получить ответы на все вопросы бытия… или снять их с себя, но что если ответы последуют, вопреки надеждам неверующих ни во что…

Никита отвлекся от нахлынувших размышлений и вновь возвратился в густоту реальности. Собеседники, словно уловив его мысли, или наоборот, и сами погрязли в теологических диспутах, явив классический спор атеиста и теиста, физика и метафизика. Вообще-то давно замечено, что многие посиделки зачастую заканчиваются именно так, на высокой ноте: дискуссиями о природе жизни и смысле вещей.

– Да брось ты, Михалыч, какой бог? Опять начинаешь… Оставь эти библейские сказки для кого-нибудь другого! Я же взрослый человек: у меня дети, внук уже имеется… Да и если бог есть, то как он может допускать такие мракобесия: убийства, войны, теракты, насилие над детьми…

– Федор, ты не прав! Да сколько можно трактовать Бога как мудрого седовласого старца, пытающегося творить добро, но хронически не справляющегося со своими обязанностями? Бог не Дед Мороз, который обязался делать подарки. Нам совершенно ничего неизвестно о замыслах Творца, о причинах явлений, о жизни после…

– После чего?

– Смерти, разумеется.

– Да брось ты!

– Нет, ну а как ты логически объяснишь то, что с самой глубокой древности все народы мира, в том числе изолированные друг от друга, несли одно и то же знание, передавали его из поколения в поколение. И передали-таки его нам – через тысячелетия. Иначе чего бы мы тут спорили?

– Да не было у древних других объяснений просто, чего тут непонятного!? Их культура формировалась природой и страхом, отсюда и все эти суеверия и предрассудки!

– Дошедшие и до нас… не находишь странным? Во все времена люди верили, а некоторые и знали, пойми. Веры бы давно не было как понятия, если бы она не имела оснований, не была необходима. Да и нас бы с тобой, скорее всего, не было как разумных существ. И никогда твоя наука не сможет опровергнуть веру, разве что научно обосновать физические свойства природы.

– Ничего…мы, ученые, еще победим эти… эти рудименты первобытного сознания.

– Самое важное, что наука так и не смогла объяснить феномен жизни, ее зарождение, не говоря уже о смысле. Заметь: у верующих людей со смыслом жизни все в порядке, вопросов не возникает. А так называемые «мракобесия» творят как раз те, у кого ничего святого! Вот тогда можно и убивать, и кромсать, и насиловать – и никаких последствий, делай, что хош. Именно безверие – источник хаоса, произвола, Феликсыч…

– Ну, знаешь, наука давно обосновала человеческую природу, доказала многое, дала объяснения необъяснимым прежде вещам, доказала теорией эволюции, что…

– Ты всерьез считаешь себя потомком обезьяны?

– Не… ну некоторые-то… совершенно точно произошли от обезьян (смеются).

– Нет, а если серьезно, ты не думал над тем, что эволюция вполне может быть частью некого замысла, процесса? С чего вдруг это надуманное противопоставление? Вспомни, даже наши деды были и коренастее, и сильнее, а уже наши дети куда субтильнее нас, да и умнее не становятся… Так куда нас ведет священная эволюция? И что там доказала твоя наука?

– Перестань называть ее моей, она всеобщая и универсальная.

– Ладно, что всеобщая и универсальная наука доказала? Что есть атомы и молекулы, протоны и нейтроны… Но что с того? Как это все работает, для чего и где первопричины?

– Оставь эту демагогию!

– Ладно… Вот вы, ученые, научно обосновали жизнь, разложили все по полочкам, выстроили хитрожопую гипотезу, что сначала не было вообще ничего, – ты попробуй-ка представь себе это «ничего», – потом вдруг произошел какой-то взрыв, миллиарды лет все разлеталось и продолжает разлетаться по сей день, но между тем начала формироваться планета Земля, после чего на ней как-то сама по себе зародилась жизнь… И вот она развивалась долго и мучительно, покуда обезьяна не взяла в руки палку, и вот уже мы – венцы эволюции, сидим и распиваем с тобой коньячок… Высшая точка развития. Оптимальная форма жизни. Так вот, а каким образом появилась эта первая живая клетка? Каким? С чего вдруг неживая, мертвая материя заплодоносила и породила жизнь? И почему современные ученые не в состоянии создать живую клетку, а только лишь используют уже живые ткани в своих смехотворных попытках создать жизнь?

– Мутации, Макар, мутации… Прошло ооочень много времени… пока нужная комбинация случайностей стала возможной. И вот тогда зародилась жизнь.

– Ай, ладно, Федор, у тебя очень развитой атеизм головного мозга. Кого боги хотят покарать, того лишают разума. Старая греческая пословица. Да не, Федь, не пойми меня неправильно, ты отличный мужик, мы ж столько лет знакомы, что я могу тебе доверять во всем. Но вот тут ты еще не дошел до понимания, без обид. Да и сам скажи: вот когда ты хоронил свою матушку, царствие ей небесное, отчего ты ее вообще хоронил? А не распорядился этой совокупностью атомов и молекул как-нибудь бесхитростно, как с выкидываемым шкафом, скажем.

– Не трожь святое!!!

– То-то… Святое! Так зачем ездишь в Троицу на кладбище, ухаживаешь за могилой, привозишь цветы?

– Храню память. Традиция.

– Египетская сила! Традиция… А с чего возникла традиция? Где ее исток и причина?

– Эти традиции – пережитки устаревших заблуждений.

– Опять двадцать пять – пережитки, заблуждения, суеверия…

– Ладно, Макар, может где-то ты и прав, может что-то такое и есть… Но я человек своего ученого круга, где не принято затрагивать подобные темы, не поймут, а то и на смех поднимут. И в твоих словах есть здравое звено. Тьфу ты …зерно, во! Ладно, давай еще по одной, а потом пойдем уже… Пора бы уже понемножку двигать собой.

Такова классическая перебранка физиков и лириков. Но кто из них прав? Одни уверовали в торжество науки, которая смогла в течение каких-то двух-трех столетий дать разумные объяснения по всем важнейшим вопросам мироздания. Кроме, разве что… главных. Вторые придерживаются классических взглядов, пусть их позиции и изрядно пошатнулись в последние годы: лет как раз 200–300 – не больше. Кто из них верней в своем красноречии? Не представляется возможным дать ответ на самый сложный, но актуальный вопрос жизни. Хотя можно определенно утверждать одно: кто-то из них прав. Кто? Покажет время. Смерть – это тупик, или смерть – граница? А что если оба они правы наполовину и все гораздо сложней? Или, напротив, проще…