Татьяна Устинова - Млечные муки стр 5.

Короче, человечество фактически уже стояло на пороге масштабной переоценки ценностей. Оно зрело, словно яблоко, готовое обрушиться на голову новому Ньютону, способному написать следующую страницу в истории истории. Человечество, можно сказать, вступало в очередное Возрождение, практически желая уже признать досадным заблуждением путь индустриализации и тотальной модернизации, конечно, производящей компьютерных роботов, скрашивающих скуку быта, но, что тоже научно доказано, несущих в мир лишь тоскливую бездуховность с последующей трагической растерянностью от непонимания сути вещей и цели путей. Человечество, прямо уже скажем, вовсю собиралось свернуть со стези глобализации, обернувшейся пустынями потребительства, когда не всякий 70-летний мальчишка способен обуздать свои страстишки, чего уж там говорить про более юных сопланетников. А банкиры и политики со своими ручными телебоссами тем временем уже сложили оружие, расписываясь в полной капитуляции, ведь аудитория и электорат бесповоротно вышли из-под контроля и более не желали повиноваться экрану. Человечество стояло на пороге…

Уже месяц они не спали. Все, никто. Никита степенно брел по парку со своим другом Димасом. Или Денисом? С некоторых пор Никита перестал различать своих друзей. Хотя Димас был долговяз, а Денис коренаст. Им составляла компанию прикольная чувиха – воплощенное совершенство. Вскоре выяснилось, что здесь и Димас, и Денис – все в сборе. Просто один из них то и дело куда-то исчезал, выпадал, но неизменно обнаруживался вновь, так малоразличимы были друзья в свете худенькой Луны. Кстати, становилось ясно, что прикольная чувиха и воплощенное совершенство – тоже разные лица, хотя и сестры-близняшки. И если воплощенное совершенство – вся такая волоокая, пышногубая и милосердная, то высокопарная, златокудрая и мимолетная – это уже основные черты прикольной чувихи. Как-то так они и шли: то втроем, то впятером. В среднем – вчетвером. И если есть еще в нас ума, чтобы из четырех извлечь корень, и если таковой возможностью воспользоваться сполна, то останется что? Да, два. Вот и шествовал Никита по парку с кем-то еще. Необратимые изменения произошли с миром живых с тех пор, как отрубили функцию сна…

Где-то рядом, в заманчивой близи, мерно журчал ручеек. Никита все пробовал искать его, уж больно хотелось удалить жажду, утолив ее, замучившую и занудную. Но ручеек настойчиво не поддавался восприятию, упорно не желая выдавать себя или выдавая себя за нечто иное. Это было досадно, но нужно было все-таки жить дольше. Дальше друзья поднялись на верхотуру смотровой площадки, откуда можно было узреть поразительное. Особенно, если умело вертеть шеей, одновременно четко фокусируя глаза головы. В таком случае даже при блеклом лунном отблеске взору являлись величественные панорамы – для тех, кто еще кое-чего понимает в величественных панорамах. Компания только направлялась к беседке, но уже в полный рост вела беседы. Тогда Димас сказал Денису что-то излишнее, и тот, несильно думая, коварным движением сбросил его вниз, в обрыв. Все присутствующие при происшествии сошлись во мнении, что Димас уже вне всяких сомнений. В том смысле, что довольно-таки трагически погиб.

Что, впрочем, не омрачало приятный вечер и не помешало остальным завести беседу о чем-то менее великом и важном: о нарядах прошлогодних коллекций, бешеных скидках и небывалых распродажах на воскресных ярмарках, о недавно внезапно открытой планете, да обо всем на свете… Когда все темы исчерпались и друзья спускались со смотровой площадки, то к ним вновь как ни в чем не бывало присоединился Димас, неся какую-то небывалую нелепицу, выдаваемую за чистую монету: что китайскую стену впервые построили на Луне, но отсутствие там атмосферы отбросило ее на тысячи лет вперед, что и привело к падению берлинской стены, соответственно Пекин – это и есть столица искомой Атлантиды, а Архангельск – лишь обломок Гипербореи. Кажется, он совсем пренебрег тем обстоятельством, что по всем законам физики и логики ему следовало бы умереть, но уж если не умер, так хотя бы надлежало поделиться впечатлениями от головокружительного полета. Нелишним было бы и высказать Денису справедливые замечания и все-все-все, что он о нем думает, но Димас и не думал, а только очень много говорил, делясь с друзьями своими географическими признаниями и откровениями. Возможно, его речи о Китае как-то опосредованно влияли на окружающий мир, поскольку над их головами теперь лениво парил дракон. Причем точь-в-точь такой, каким Никита всегда и представлял себе драконов. Тут из-за крон деревьев возник воздушный шарик, а следом, разумеется, и большой брат – воздушный шар… В Никитиных ушах раздался тревожный стон и звон… Тогда прогремел большой взрыв сознания, и картины привычного мира распались мгновенно и бесследно.

Безобразный будильник жестоко дребезжал во всю комнату, чем разбудил Никиту, что, правда, и было запланировано накануне. Никита вспомнил себя и то, что на дворе как обычно вторник. Что нужно сбросить свои одеяла, скрутить перину, смять подушки и поместить все это внутрь тахты. Заметно поеживаясь отправиться на кухню, где заваривать свой утренний чай и затевать незамысловатый завтрак. Пока яичница превращается в блюдо, неплохо бы освоить водные процедуры, чтобы затем принять завтрак, после чего уже найти в шкафу комплект не слишком грязных одежд, и, пожалуй, можно уже начинать очередной день…

Но он все-таки успел, не обрывая потока сна, перевести будильник на 10 минут вперед. Или назад? И вернуться вспять, туда: в задумывающийся, возрождающийся и неспящий мир.

Физик и Метафизик

Ночь, обещавшая быть бурной, на проверку восприятием выдалась ветреной и вязкой. Разномастная толпа, прячась прохлады и ища развлечений, осела по кабакам, кабаре и клубам с ночным меню, поскольку дневные клубы уже наделали денег и ушли в тень. Серьезно сырело и, конечно, смеркалось, но человек давно уже привык ко всему…

Никита не имел намерений искать приключений, тем более что они и сами приключаются исправно, без малейших к тому поисков. Хотя давно подмечено, что концентрация чудес и честного волшебства сильно зависима от района города. В элитных кварталах – бессмертная скука. В то время как иные районы и в дневное время штампуют чудеса, как хорошо поставленное производство. Памятен случай, когда одна сильная женщина ухитрилась родить молодого человека прямо на лужайке, что неподалеку от станции метро проспект Большевиков, да еще и в разгар рабочего дня. Что вполне отвечало духу времени: большевики в шоке, меньшинства – в шоколаде.

Зайдя в скверик неподалеку от вокзала, Никита расположился на старинной скамейке из чистого дерева, оправленного в чугун. Со всех четырех сторон света сквер окружали дома и дороги. И хотя едва ли кто дерзнул бы охарактеризовать это место как легкие города, но в последние годы и подобные остатки былой зелени попадали на карандаш ушлых строителей и таинственно исчезали с городских карт, перекочевывая в сметы. Однако именно до этого сквера строительная корпорация монстров пока не добралась, по-видимому, не успев еще согласовать некоторые нужные бумаги.

Пренеприятнейшая загогулина с этим парчком у строителей выходила: место лакомое и людимое, рядом вокзал и известный проспект, центр города – идеальная площадка для возведения торгового комплекса и отеля. Ситуация досадно осложнялась тем историческим обстоятельством, что именно здесь когда-то стоял храм, к удовольствию будущих строителей, снесенный прошлой властью. Новая власть, повально пустившаяся в показную веру, храм восстанавливать не стала, но памятную стелу все-таки водрузила. И пока всякие активисты ратовали за историческую память через восстановление храма для культурной преемственности, строители, напротив, нахраписто убеждали общественность, что препятствовать развитию города, цепляясь за великое прошлое и ностальгию, за мнимую ценность исторических памятников – это в высшей степени асоциально и аморально. И для них неприятный сюрприз весь этот каприз местных жильцов, самоорганизовавшихся в протестную массовку. Тогда как и ежу понятно, что всем ведь было бы лучше если все-таки построить здесь современный торговый комплекс и отель для гостей вашего города, что сразу сделало бы его еще более товарным и развлекательным… Негде выгуливать собак и детей? Глупости какие-то! Время такое, что детям на улице вообще делать нечего. Безопасность-то, понятно, на уровне, но есть ли смысл в такое вот время появляться на улице без денег в кармане или на карточке… ведь тогда решительно невозможно ничего купить! А платежеспособность детей, как известно, позорно низка, да и способностей брать в кредит они в себе еще не воспитали… Слишком уж маленький имидж. Да и мамка заругает, коли прознает, что дитя вложил свои небогатые деньги не в лучшее предложение на сумасшедшей распродаже, а так… в погремушку.