Никольская Татьяна - Кошлинские волшебницы стр 3.

Когда старые женщины заметили Амелинду, то сильно заволновались. Колдунья внимательно посмотрела на старушек, и едва заметная улыбка пробежала по её лицу. Тут же старушки попытались спрятать дочку за своими спинами. Только Амелин-да не дала сделать этого. Она цепко схватила Ангелику за руку и поставила перед собой. А дальше случилось то, чего никто не ожидал: девочка резко оттолкнула колдунью и загородила своими ручками перепуганных старых женщин.

– Вот даже как! – воскликнула удивлённая Амелинда. – Какая смелая! Разве ты меня не боишься?

– Нет! – последовал уверенный ответ.

И в этот самый момент Амелинда поймала на себе решительный взгляд Ангелики. На минуту колдунья замерла, будто что-то застало её врасплох, а потом, не проронив ни слова, развернулась и быстро покинула базарную площадь.

С тех пор Амелинду в Кошлине никто не видел.

Со временем Мёртвый лес зарос зелёной порослью, и теперь место, где когда-то жила знаменитая колдунья, не найти…

Эпилог

Старушки прожили долгую жизнь. Вот ведь как бывает: всё же Херти и Агнешка познали женское счастье! Дочурка у них оказалась замечательная! И всё у них было хорошо.

Ангелика заботилась о своих мамах и была любима не только ими, но и всеми жителями Кошлина. Жалко только, что с замужеством у неё не получилось и детей Бог не дал…

Много, много добрых дел сделала Ангелика, никому не отказывала в помощи. В Кошлине её почитают как добрую волшебницу. Некоторые говорят, что она и по сей день живёт в этом тихом померанском городке.

Оленья охота короля Витольда

1

В лесном краю Тюрингии, в городе Гера, жил художник Йохан. Владел небольшой мастерской и рисовал картины для местной ярмарки, а иногда – на заказ богатым горожанам. Художника уважали как доброго человека, но при этом многие считали чудаком. Может, из-за того, что портретам знати он предпочитал сюжеты с оленями. Особенно как святой Юлиан повстречал в лесу белого оленя с распятием между рогов… Во всех делах поддерживала отца одиннадцатилетняя Хельга.

Однажды на ярмарку в Геру приехал король Саксонии Витольд Строгий. Такое прозвище монарх получил в народе из-за сильного и упрямого характера. Сопровождал короля Джакоб, его главный помощник и телохранитель. Оба под стать друг другу: высокие, стройные и надменные. Только если во внешности элегантного красавчика Витольда Строгого чувствовалась королевская порода, которую нисколько не портили холодный взгляд и тонкие губы, то Джакоб своим грубым лицом и большими руками походил на простолюдина. Неприятное впечатление усиливала и привычка при разговоре с людьми смотреть исподлобья или вообще отворачиваться в сторону. Также Джакоб обладал репутацией человека жестокого, поэтому все его боялись.

Когда король Витольд вместе со свитой обходил ярмарочные ряды, Джакоб обратил его внимание на картины Йохана. Саксонский король считался ценителем прекрасного и ещё страстным любителем охоты, особенно оленьей, а Йохан как раз и рисовал этих грациозных лесных обитателей, которые выглядели на полотнах словно живые.

– Олени у вас получаются лучше людей, – заметил художнику король Витольд.

– А они действительно лучше людей, – подтвердил художник.

Монарх с удивлением взглянул на Йохана, будто услышал что-то невероятное. Его брови устремились вверх. Художник смутился. И тут Витольд Строгий бросил взгляд на его руки, испачканные краской. Утончённому аристократу это не понравилось. Совсем растерявшись, Йохан убрал руки за спину.

– И чем же лучше? – поинтересовался король.

– Олени никому не причиняют боли. Они красивые и добрые, – простодушно ответил Йохан.

– Но всё же мы охотимся на них, – произнёс с усмешкой Джакоб. – Не хочешь ли ты сказать, что это мы – плохие?

В голосе вельможи сквозил холодок.

– Я говорил только об оленях, которых рисую, – испугавшись, что невольно может обидеть знатных господ, пошёл на попятную Йохан.

– В Саксонии охота всегда считалась благородным занятием, – высокомерно заметил король Витольд. – В ней нет ничего безнравственного. Может, олени и красивые, но нам также даны ум и сила, дабы утверждать свою власть над природой.

Художник благоразумно решил не возражать.

Король Витольд не мог уйти просто так и купил у Йохана несколько живописных полотен. В это время Джакоб сохранял показное равнодушие.

– Знаешь, Хельга, он мне совсем не понравился, – заметил художник после того, как вельможи удалились.

– Кто, Витольд Строгий?

– Нет, король просто надменный, но всё же проявил благородство, купив картины. Я про того, кто с ним, который с недобрым лицом…

– Мне он тоже не понравился, – согласилась Хельга.

Неожиданно, спустя некоторое время, король пригласил Йохана вместе с дочерью в замок, чтобы художник нарисовал несколько картин с натуры, и прислал за ними карету. Так Йохан вместе с Хельгой в сопровождении весёлого простодушного кучера Франца отправились в королевский замок Кёнигплац.

Дорога оказалась долгой и пролегала по гористой местности, через сосновые и дубовые леса. Когда оставалось ехать совсем немного, лошади неожиданно остановились. Уже порядком притомившиеся Йохан с Хельгой вышли из кареты и увидели причину внезапной остановки. Посреди дороги стояли олени и совершенно спокойно смотрели на путников. Особенно выделялся белолобый молодой олень. Хельга осторожно подошла и ласково погладила красавца.

– И как они вас не боятся?! – удивился кучер.

– Не знаю, по-моему, им нравится, – ответила Хельга. – Раньше я никогда не видела оленей, разве что на картинах отца.

Франц тихонечко слез с кареты и встал позади Хельги. Потом незаметно передал ей небольшой кусок хлеба. Девочка стала кормить животных из рук.

– Оленей, конечно, здесь много, – заметил кучер. – Рядом река. Они ходят сюда на водопой. Я в этом месте встречал их не раз. Обычно они пугливые.

– Думаю, они умные и понимают, что я их не обижу, – по-своему объяснила Хельга. – Правда, папа?

– Просто ты такая же светленькая, как и они… Ну что, олени тебе понравились?

– Очень! – Глаза Хельги излучали восторг.

Карета снова тронулась в путь, и вскоре показался окружённый лесами на высоком холме над самой Эльбой замок Кёнигплац – большой и довольно мрачный. Похожий на пасть дракона, он, казалось, готов был проглотить окружающий живописный лес и чистую, с изумрудной водой реку.

Йохана с Хельгой встретили с почтением, как желанных гостей. Им отвели две большие комнаты: одну – для отдыха, другую – под мастерскую, где Йохану предстояло писать картины. Короля в тот день гости не увидели, а вот Джакоб заглянул на минутку, поинтересовался, хорошо ли устроились. Помощник строгого короля выглядел, как всегда, мрачным.

Вечером Хельга пошла прогуляться. Во дворе она наткнулась на рыжего, какого-то нескладного подростка Матиса, который дразнил гончих собак, размахивая ветошью. В ответ они громко лаяли, набрасывались на мальчугана и пытались вырвать тряпку из рук. Матис смеялся и с удовольствием ударял ею по собачьим мордам, как бы в наказание, чем ещё больше злил гончих…

– Зачем ты их мучаешь? – попыталась вмешаться Хельга.

– Готовлю к охоте. Чтобы загнать и затравить зверя, гончие должны быть злыми, – объяснил Матис, довольный своей игрой. – Скоро у нас большой праздник: предстоит оленья охота!

– Но разве хорошо убивать оленей? – не хотела уступать наивная девочка.

– На то и охота. На ней всегда убивают. И будь уверена: я не упущу ни одного оленя! – похвастался подросток.

– Но ведь олени красивые и добрые. Люди не должны их убивать.

– Ты просто дурочка. Ничего не понимаешь! – рассмеялся Матис.

– А ты просто злой мальчишка. Это ты ничего не понимаешь, – с обидой заключила дочь художника.