Всего за 739 руб. Купить полную версию
7 июля. Принято постановление ЦК КПСС «О крупных недостатках в научно-атеистической пропаганде и мерах ее улучшения», где отмечено, что
этот важнейший участок идеологической работы находится в запущенном состоянии. <…>
Неудовлетворительно занимаются научно-атеистической пропагандой Министерство культуры СССР и Всесоюзное общество по распространению политических и научных знаний. Лекции и доклады на атеистические темы читаются крайне редко, причем количество этих лекций из года в год сокращается, идейно-научный уровень лекций очень низок. Особенно плохо ведется естественнонаучная пропаганда среди сельского населения. Слабо привлекаются к этому делу многочисленные кадры советской интеллигенции.
Совершенно недостаточно ведется научно-атеистическая пропаганда в печати. Центральные и местные газеты, общественно-политические и художественные журналы занимают позицию сторонних наблюдателей и за последнее время почти прекратили печатание популярных материалов, а центральные и местные издательства крайне мало издают книг и брошюр на научно-атеистические темы. <…>
В научно-атеистической пропаганде не используется кино. Новые научно-популярные и художественные фильмы на атеистические темы не выпускаются (Коммунистическая партия Советского Союза в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК. С. 428, 429, 430).
Вопрос о неопубликованной поэме А. Твардовского «Теркин на том свете» и публикациях журнала «Новый мир»63 рассмотрен секретариатом ЦК КПСС64.
Как рассказывает Александр Фадеев в письме от 8 июля к М. И. Твардовской, жене поэта,
и поэма и статьи в «Нов<ом> мире» были единодушно осуждены решительно всеми – и секретарями, и работниками аппарата, и присутствующими членами редколлегии «Нов<ого> мира», и секретарями ССП, и мною. Выступления, в общем, распадались на более или менее «агрессивные», то есть учитывающие только ошибки, и на более или менее объективные, то есть учитывающие весь путь Саши в литературе, в том числе и эти ошибки. К выступлениям последнего рода относились выступления двух Сашиных заместителей, Константина Александровича <Федина>, Константина С<имонова> и мое. И, конечно, наиболее объективным, широким и спокойным было выступление первого секретаря – и по отношению к Саше, и по отношению к журналу, и по отношению к Сашиным заместителям. Стало всем ясно, что здесь не «проработка», а желание установить правду-истину и дать всем, кто ошибался, перспективу (А. Фадеев. Письма и документы. С. 331–332).
Судя по стенограмме, Н. С. Хрущев, в частности, сказал:
Не может быть двух мнений – обсуждаемые статьи «Нового мира» и поэма Твардовского «Теркин на том свете» заслуживают осуждения.
<…> Трудно судить, с каких позиций критикует Твардовский. Одно ясно, что товарищ Твардовский человек политически незрелый.
<…> Как он мог это написать? Зачем он загубил хорошего солдата, послал Теркина на тот свет? Твардовский человек малопартийный! Возможно, на него подействовало членство в рев<изионной> комиссии ЦК? Возможно, он думает, что раз он член ревкомиссии ЦК, то сможет повлиять и на ЦК? ЦК никому своих прав не уступит.
Не стоит списывать Твардовского со счетов литературы. Надо повозиться с ним, но не уговаривать. Надо попытаться спасти его, если он сам к этому склонен.
Разгромного решения ЦК по журналу принимать не следует. Надо спокойнее пройти мимо этого случая. Мы настолько сильны, что никакие мертвые Теркины не потрясут устоев нашего государства (Дружба народов. 1993. № 11. С. 227, 228).
По настойчивым просьбам Твардовского Хрущев заново вернется к этому вопросу только 13 августа 1963 года, одобрив одновременную публикацию поэмы в «Известиях» и «Новом мире».
В этот же день первый секретарь правления ССП СССР Алексей Сурков вносит в ЦК КПСС предложение:
Во изменение ранее внесенного предложения о кандидатуре главного редактора журнала «Новый мир» взамен освобождаемого от работы А. Твардовского65, Секретариат Правления ССП СССР просит утвердить главным редактором журнала «Новый мир» Друзина Валерия Павловича, ныне состоящего главным редактором журнала «Звезда».
Вопрос о назначении главного редактора в журнал «Звезда» Секретариат Правления ССП внесет дополнительно (цит. по: В. Огрызко. Советский литературный генералитет. С. 789).
Это предложение, слух о котором распространился в Москве66, принято не было, и 11 августа главным редактором «Нового мира» был назначен Константин Симонов.
8 июля. В «Литературной газете» статья Андрея Упита «Источник вдохновения и мастерства – жизнь», где напоминается, что
после исторических решений ЦК по идеологическим вопросам и выступлений А. А. Жданова, после этого резкого и освежающего ветра, советские писатели <…> еще настойчивее стремятся понять всю сложность и многообразие жизни государства и народа, черпать из нее материал для своего творчества, находить в ней источник нерушимого единства идейности и художественного мастерства (с. 2).
12 июля. Указом Президиума Верховного Совета СССР отменены персональные звания и знаки различия для работников гражданских министерств и ведомств.
13 июля. В «Комсомольской правде» (с. 2–4) статья А. Протопоповой «Сила положительного примера», призывающая писателей к созданию образа идеального героя:
Создание образа идеального героя выступает сегодня как один из коренных вопросов современной советской литературы (с. 2; выделено полужирным шрифтом).
Дискуссия об идеальном герое развернулась на страницах «Литературной газеты» в июле-ноябре 1954 года и нашла завершение на II съезде писателей. Большинство участников дискуссии отвергли концепцию «образцовых» героев в литературе и искусстве.
16 июля. В румынской тюремной больнице Тыргу-Окна умер Петр Константинович Лещенко (род. в 1898).
17 июля. В «Литературной газете» (с. 2–3) статья Константина Симонова «Новая повесть Ильи Эренбурга (окончание статьи – «ЛГ» от 2 июля. С. 2–3).
В конечном итоге <…> – суммирует свои замечания К. Симонов, – вся повесть, несмотря на некоторые хорошие страницы, представляется огорчительной для нашей литературы неудачей автора (20 июля. С. 3).
Александр Твардовский обращается к Н. С. Хрущеву с письмом:
Очень прошу Вас принять меня по вопросам, связанным с обсуждением работы журнала «Новый мир» и моей неопубликованной поэмы. Не откажите мне хотя бы в самой короткой беседе, поскольку речь идет не только о моей личной литературной судьбе, но и об общих принципиальных делах советской литературы (А. Твардовский. Дневник. С. 145).
В общественных науках, – заносит в дневник Сергей Дмитриев, – полная неясность с историей партии; совершенная запущенность в политической экономии (учебника нет, и будет ли он в ближайшее время?); издание сочинений Сталина замерло на 13‐м томе, касающемся событий не позднее января 1934 г. и изданном в 1951 г.
Конечно, и в деле науки единственным нужным советом могло бы быть одно: ученые, занимайтесь наукой, думайте и открывайте, что считаете нужным; не ждите указаний и догм. Увы, подобного отношения наша наука не будет иметь. Так же, как и литература (Отечественная история. 1999. № 6. С. 124).
18 июля. Опубликовано постановление Совета министров СССР «О введении совместного обучения в школах Москвы, Ленинграда и других городов».
Это решение, – 20 июля поясняет в дневнике Сергей Дмитриев, – кончает с одним из наследий военных лет. Раздельное обучение мальчиков и девочек было введено постановлением правительства СССР от 16 июля 1943 г. – в разгар войны. Введено, вероятно, не без влияния западноевропейского опыта (может быть, даже вражеского лагеря). В годы введения погон, воинских званий, министров, заигрываний с церковью логично было попробовать и раздельное обучение. Несомненно, что упразднение раздельного обучения вяжется с упразднением формальной логики (которая чуть-чуть было начала оживать), с отказом латинскому языку на место в школе. Но, впрочем, особого значения сама по себе эта мера не имеет. Любопытна она только как одно из проявлений бесконечного экспериментаторства над живыми людьми, столь типичного для всей нашей жизни. Как во времена Чаадаева – всё у нас в движении, всё неустойчиво, лишено традиций. Что у нас прочно? Трудно ответить (Отечественная история. 1999. № 6. С. 124–125).