Он поднял руку, привлекая внимание бармена, и заказал два перно.
– Расскажи о ней подробнее, об этой твоей профессорше.
– Да тут и рассказывать нечего. Я ее толком и не знаю, – по губам Инди скользнула лукавая улыбка. – Во всяком случае, пока.
Шеннон не нашел в этом ничего забавного.
– Будь я на твоем месте, сперва расспросил бы окружающих, прежде чем связываться с ней. Выяснил бы, куда она метит.
Подумать только, Шеннон – в роли аналитика!
– Ой, ну ты даешь! По-твоему, она сама все обстряпала, чтобы в середине семестра сорваться домой в Грецию да еще прихватить меня?
– Не знаю. По-моему, она водит тебя за нос.
– Джек, ради всего святого! Ты ведешь себя так, будто мы на Южной стороне собрались обстряпать бандитское дельце. – Шеннон смерил его холодным взглядом, и Инди понял, что ляпнул, не подумав. – Извини. Но если бы ты побывал на ее лекции, то понял бы, что она не такой человек. Она серьезна, интеллигентна…
– И хороша собой, – добавил Шеннон. – Верно?
– Не без того.
– Будь поосторожней. Что-то мне это кажется подозрительным.
– Но почему?
– Слушай, если бы ты учился на археолога – дело другое. Я бы и бровью не повел.
В ответ Инди лишь плечами пожал.
– Послушай, мне выпала редкая возможность, и притом отличная, и мне не хочется упускать ее из-за смутных подозрений.
Шеннон поднял руки вверх.
– Я ведь не настаиваю. Просто высказываю свое мнение.
– Ты же знаешь, как смущает меня роль кабинетного ученого. Может, именно приключений мне и не хватало.
– Не знаю, чего тебе не хватало, но, бьюсь об заклад, со своим профессором ты хлебнешь их под завязку. Черт, не знаю. Глядишь, ты и прав.
Когда принесли выпивку, Инди огляделся и удивился заполнившей кафе толпе, будто материализовавшейся из воздуха.
– За Грецию, – провозгласил Шеннон. – Надеюсь, тебе повезет.
Инди пригубил перно, затем кивнул в сторону лежащего перед Шенноном листка.
– Что пишешь?
– Да так, песню.
– Песню? Для оркестра?
– Разумеется.
– И кто же будет петь?
За гордым словом «оркестр» стоял сам Шеннона с корнетом, пианист из Бруклина, чей профессиональный опыт ограничивался выступлениями в кабацких концертах, и парижанина-барабанщика, заинтересовавшегося джазом лишь после прослушивания пластинок Шеннона. Вроде бы ни один из них не поет. Шеннон взмахнул бумажкой.
– Я ищу певицу. Но только по-настоящему темпераментную, с низким голосом. Никаких сопрано. В Чикаго я бы просто сходил в «Сады» или «Страну грез», и у меня отбоя не было бы от кандидаток.
– Еще бы! Но они не очень-то рвутся в Париж.
– О, еще понаедут, Инди! – Шеннон подался вперед, глаза вспыхнули от охватившего его волнения. – Ты только посмотри, какие толпы собирает наш доморощенный джаз-банд. Этот город жаждет джаза. Оркестры вот-вот ринутся сюда. Десятки, сотни оркестров! Послушай и скажи свое мнение.