Дней пять назад он подошел к ней после лекции и задал пару вопросов по пройденной теме. Она бросила отрывистый ответ, вполне под стать написанному в ее взгляде холодному равнодушию. Инди отказался признать поражение и сказал, что буквально наслаждается ее лекциями.
– Прекрасно, – бросила она, извинилась и проскользнула мимо него.
Дориана Белекамус была само воплощение Снежной Королевы – так Инди называл ее про себя. Ничего, снег можно растопить, и где-то за толстой броней таится теплая нежная женщина, нуждающаяся в близости.
По крайней мере, ему хотелось так думать.
Глубоко уйдя в собственные мысли, Инди налетел на кого-то при входе в аудиторию. Подняв глаза, он увидел Дориану и опустился на одно колено, чтобы поднять тетрадку, выскользнувшую из ее рук, при этом невольно смерив взглядом ее стройные ноги, оказавшиеся в каком-нибудь футе от него. Обычно она носила длинную юбку, белую блузку и вельветовый жилет. Но сегодня на ней было короткое, как у школьницы, платье из шотландки, что делало ее похожей скорее на студентку, чем на профессора.
Присев, она подняла листок, выскользнувший из тетради. Оба – и студент, и профессор – выпрямились одновременно, и взгляды их встретились. У профессора оказались красивые, большие и темные, почти черные глаза.
– Извините, доктор Белекамус, я вас не заметил.
– Благодарю вас, Джонс. – Она ладонью пригладила свои волосы – густые, черные, как смоль, собранные сзади в пучок, подчеркивая очаровательные глаза, высокие скулы и полные губы. – Хорошо, что вы натолкнулись на меня. Подождите меня после лекции. Мне надо с вами поговорить.
Она внезапно повернулась и пошла к возвышению кафедры. Пораженный Инди уставился ей вослед. Она действительно ему улыбнулась! Он оглядел аудиторию, ожидая увидеть зависть в глазах мужской половины, понимающей, что означает подобный взгляд женщины. Но никто будто бы и не заметил. Надо же, он сломал ледяной панцирь Дорианы Белекамус, или, по крайней мере, пробил в нем трещину, а никто и бровью не повел! Да разве это парни? Сидят себе с непроницаемыми лицами, будто черепа, что таращатся с полок вдоль стен аудитории. Говорят, французы влюбчивы, а эти на преподавателя ноль внимания.
Он сел за парту у прохода, открыл тетрадь и принялся гадать, зачем она хочет его видеть, но ничего не придумал. Сидевшая рядом девушка с невыразительной внешностью, волнистыми каштановыми волосами, в очках с проволочной оправой наклонилась к нему и прошептала:
– Боже, ты погляди, как она сегодня вырядилась! Будто считает себя ровней нам.
«Да уж какая там ровня! – подумал Инди. – Земля и небо. Притом она-то и есть небо». А вслух заявил соболезнующим тоном:
– Вот уж нет. Ни капли не похоже, – и уткнулся в тетрадь, подводя под разговором черту.
– Тема сегодняшнего занятия вызывает у меня самые теплые чувства, – начала Белекамус.
«Надо же, какая ирония! – подумал он. – Мертвый город вызывает у Снежной Королевы теплые чувства».
– Развалины Дельф я посетила еще ребенком, на ранних этапах реставрации, начатой в 1892 году. – Ее взгляд метнулся к двери, и последний опоздавший под ее ледяным взором быстренько прокрался на свое место. – В старших классах школы и студенткой колледжа я проводила летние каникулы, работая там сначала в качестве добровольца, а затем как помощник археологов. Дельфы стали главной темой моей выпускной работы, а потом и диссертации на соискание степени доктора философии. Перед тем, как начать преподавать здесь, я пять лет провела среди руин этого города в роли главного археолога экспедиции Афинского университета.