Всего за 599 руб. Купить полную версию
Я снова сделал большой глоток пива, как будто алкоголь мог помочь мне подавить раздражение и мою одержимость этой девушкой. Один разговор в библиотеке, одна игра в бильярд, несколько улыбок – и вот она уже накрепко засела у меня в голове, и от этого никуда не деться. Кроме того, меня не покидало странное ощущение узнавания: как будто я уже знаю эту девушку, встречал ее раньше. Полная бессмыслица, черт возьми.
«Да пошло оно все».
Я с размаху опустил пустую бутылку на барную стойку, выудил из кармана деньги и вручил их Декеру, чтобы тот купил еще выпивки.
– Этот раунд за мной, раз уж я так прокололся. Иди.
Декер усмехнулся:
– Сэр, да, сэр.
Я вернулся к игре в дартс, а Коннор и Отем снова принялись гонять шары. К ним присоединились Руби и еще пара ребят, а я старался не обращать внимания на их веселый смех и непринужденную болтовню.
Будучи в плохом настроении, я становился отличным дартсменом, а победы всегда поднимали мне настроение. В следующие двадцать минут я легко сделал двух своих соперников, отыграл деньги, отданные Мэтту, и набрал достаточно, чтобы хватило на поход в бар «У Янси» на следующей неделе. Посрамленные проигравшие потихоньку слиняли, и я продолжил развлекаться один.
Я прицелился, метнул дротик, и тот вонзился в сектор «20».
– Как тебе удалось научиться так здорово играть? – прозвучал совсем рядом голос Отем.
Я замер, держа дротик возле уха, потом медленно скосил глаза и увидел девушку. Она подмигнула мне поверх стакана, щеки у нее разрумянились.
– Представляю на месте мишени лицо своего врага, – ответил я.
Отем рассмеялась и уселась на ближайший табурет, а стакан поставила на стенной выступ.
– Вот как? И чье лицо ты представляешь сейчас?
«Свое».
– Хочешь сыграть? – предложил я. – Может, ты и в дартсе профи?
– О нет, – фыркнула девушка и подняла стакан. – Пью уже третий. Или четвертый? Мне сейчас нельзя давать в руки остроконечные предметы.
– С длинной палкой ты вроде бы неплохо управлялась. – Я покосился на Отем и метнул очередной дротик. – Что… решила ненадолго отвлечься от бильярда?
«И от моего лучшего друга?»
Она кивнула, и в свете лампы ее волосы вспыхнули медно-золотым отливом.
– Пришлось остановиться, пока я еще была на коне. Пока не начала промахиваться по шарам – хочу остаться для всех загадкой.
– Ты – коварная, загадочная профи-бильярдистка из Небраски.
– Это лучше, чем просто загадочная девушка с фермы из Небраски.
– Ты выросла на ферме?
– Ага, родилась и выросла. Мой отец выращивает кукурузу и пшеницу.
Мое глупое воображение немедленно нарисовало заманчивую картину: Отем стоит посреди пшеничного поля, кончики ее пальцев касаются спелых зерен, медно-рыжие волосы блестят на солнце. Подол простого платья полощется на ветру, обвивает ее колени, колосья пшеницы гнутся и колышутся вокруг, точно море…
– И как там? – спросил я. – В смысле, как тебе жизнь на ферме?
– Я очень ее любила, – сказала Отем, и ее карие глаза увлажнились. – Я обожаю землю. Люблю наблюдать, как отец работает, чтобы все вокруг росло.
Она слегка захмелела, и ее голос стал мягче, речь звучала медленнее, и ее выговор уроженки Среднего Запада стал еще заметнее.
– Но мне этого было мало. Я всегда хорошо училась в школе и всегда планировала заняться чем-то важным. Меня даже выбрали на роль Возможной спасительницы мира. – Она застенчиво улыбнулась. – Небольшое преувеличение.
Я пожал плечами.
– Лучше чем Мисс Конгениальность.
– А кем тебя выбирали?
– Мистером Конгениальность.
Она засмеялась.
– Обманщик.
– Меня вообще никем не выбирали.
Отем склонила голову набок.
– Вот как? Жаль. Я бы номинировала тебя на награду «Лучшие глаза».
Я дернулся, бросая дротик, и он отскочил от металлической рамы мишени.
Отем закрыла рот ладонью.
– Видишь, алкоголь действует на меня, как сыворотка правды. – Она вдруг нахмурилась. – Как же называлась та песня? «Океанские глаза»?
Я подобрал упавший дротик и вытащил остальные дротики из мишени.
– Никогда такую не слышал.
Отем напела несколько нот.
– Океанские глаза и блестящий ум. Отличная песня. Не просто один куплет, который хор повторяет снова и снова. Текст этой песни напоминает высокую поэзию. Знаешь? В ней говорится о серьезных вещах.
– Тебе нравится поэзия?
«Пожалуйста, скажи «нет».
– Обожаю поэзию. – Она прижала ладони к табурету, на котором сидела, и слегка поболтала ногами. – Люблю Дикинсон, Китса и Эдварда Эстлина Каммингса. Мне нравится, как несколько точно подобранных слов могут вызвать в душе глубокое чувство, создать определенное настроение или заставить тебя почувствовать нечто настоящее, понимаешь?
«Понимаю. Я полностью разделяю твои чувства, Отем».
Она покачала головой:
– Извини, я на секунду замечталась. О чем мы говорили до этого? Ах, да. Почему я покинула ферму.
– Ты хочешь спасти мир.
Я метнул очередной дротик. Сектор «19».
– Верно, – сказала она. – Мне хотелось выбраться из Небраски и использовать все способности, какие у меня есть, чтобы совершить что-то значимое.
– Есть так много областей, требующих внимания, а ты знаешь одно: ты хочешь помогать другим.
Она сдвинула тонкие брови.
– Как ты?..
– Ты говорила мне это в библиотеке.
Она рассмеялась и подняла стакан.
– Выпивка. Стирает не только фильтры, но и воспоминания.
Пока Отем пила, я позволил себе оглядеть ее с ног до головы. Она была такая хрупкая: невысокая и худенькая. Тело у нее было гибкое, как у танцовщицы, я мог бы легко подхватить ее на руки, словно пушинку, прижать к стене и целовать эти губы, пахнущие грушей…
«А потом я написал бы для тебя стихотворение о том, что ты чувствуешь ко мне и как сладко ты пахнешь…»
– …Бостон?
Я резко вернулся к реальности.
– Что?
– Я спросила, не уроженец ли ты Массачусетса. Твой акцент похож на бостонский.
– Ага. – Я с силой метнул дротик. Десять. – Я вырос в Уоборне, рядом с Бостоном. Мама переехала в южный район города, когда мне было семь.
– Только твоя мама?
Я обернулся и посмотрел туда, где в большой компании стояли и смеялись Коннор с Руби.
– Извини, – проговорила Отем. – Это немного личный вопрос…
– Ага, только моя мама.
Вопрос о моем отце повис в воздухе, ответ вертелся у меня на кончике языка. Мне хотелось рассказать Отем свою историю, но пятничный вечер в баре «У Янси» показался мне неподходящим временем и местом, чтобы изливать печальную историю Носочного Мальчика.
– У меня настолько сильный акцент? – спросил я.
– М-м-м-м-м… – Она отвела взгляд, пожевала губу и хитро улыбнулась. – По шкале Мэтта Дэймона из фильма «Умница Уилл Хантинг»?
Я засмеялся.
– Точно.
– Я бы сказала «восемь». До Мэтта Дэймона ты недотягиваешь, но продолжай работать над собой.
– Черт, да ну его, постараюсь от него избавиться.
– Только попробуй! – воскликнула Отем. – Твой акцент такой милый.
«У меня милый акцент, и Отем нравятся мои глаза».
Мне отчаянно захотелось остаться с ней наедине и чтобы мы оба были трезвые. Подвыпившая Отем очаровательна, но мне хотелось поговорить с девушкой, которую я встретил в библиотеке, с той, которая мучительно выбирала, какой сломанный кусочек этого мира исправить в первую очередь.
Отем осушила свой стакан и слегка покачнулась на табурете.
– Черт побери, плохо у меня получается ходить на свидания.
– Хочешь что-нибудь съесть? – предложил я. – Я принесу нам… принесу тебе чего-нибудь. Если хочешь.
– С другой стороны, я же не на свидании, – продолжала она, как будто не слыша меня. – Я просто веселюсь. Руби постоянно твердит, что мне следует почаще выходить в люди. – Она прикусила губу. – Говорю так, будто я затворница и занимаюсь только учебой, да? Я занимаюсь не только учебой. В смысле, я действительно много учусь, но я совсем недавно разорвала предыдущие отношения, так что сейчас я определенно не собираюсь начинать новые.
«С Коннором? Или… с кем бы то ни было?»
Отем закрыла глаза рукой.
– О боже, изливаю душу как безумная, уверена, тебе не хочется все это выслушивать. Надо было ограничиться двумя стаканами…