Всего за 599 руб. Купить полную версию
– Скажи это Коннору, когда он сегодня вечером повезет тебя домой, – фыркнула Руби.
– Если сегодня вечером кто и повезет меня домой, то это ты.
Руби постаралась скопировать речь Джека Николсона – получилось у нее ужасно.
– Поверь, старина, я была бы самой счастливой девушкой на свете, если бы ты была в моем вкусе[8].
Мы толкнули открывающиеся в обе стороны двери и вошли в бар, сразу погрузившись в облако пивных паров и запаха жирной еды. Все вокруг было отделано деревом, залито теплым желтым светом. На стенах висели пурпурные с белым флаги Амхерста. Стоявший в углу музыкальный центр проигрывал песню «Be Mine» дуэта «Ofenbach». Я сразу ее узнала. Дома мне редко удавалось послушать альтернативный рок, и в Амхерсте я в него влюбилась. Джинсы, любимые старые фильмы моей мамы и папины блюзы я оставила на ферме.
Музыка не перекрывала пощелкивание, раздававшееся над бильярдными столами в игровой зоне, – Руби мгновенно указала в ту сторону. Там, окруженный приятелями, стоял Коннор Дрейк и смеялся, запрокинув голову.
– А вот и он, – промурлыкала Руби. – Идем поздороваемся.
– Сначала я хочу выпить, – возразила я, увлекая подругу к длинной барной стойке.
– Пусть он купит тебе выпивку, – не сдавалась Руби. – С деньгами у него проблем нет, бог свидетель.
Я остановилась.
– Что ты имеешь в виду?
– Я имею в виду, что его папочка владеет несметным количеством компаний, а его мамочка сенатор.
Я наморщила нос:
– Как?.. Ты что, собираешь досье на всех парней в округе?
– Мне казалось, все так поступают, разве нет? – Она рассмеялась и пихнула меня локтем. – В отличие от тебя, я обращаю внимание на то, что происходит вокруг, а не только на содержимое учебников. – Она полюбовалась моим хмурым лицом. – Только не говори, что богатство Коннора оскорбляет твои нежные чувства деревенской девицы!
– Дело не в этом…
«Просто это еще одно различие между нами». Мне тут же вспомнились слова Уэстона, дескать, он учится в Амхерсте на стипендию.
– Не важно. – Я расправила плечи. – Это еще одна причина, по которой мне стоит самой заплатить за выпивку. Раз он богат, люди, наверное, полагают само собой разумеющимся, что ему следует платить за все.
– Возможно, – протянула Руби. – Но он богат не в том смысле, что водит хорошую машину и носит стильную одежду. Я имела в виду, он настолько богат, что, если у него из кармана вывалится тысячедолларовая купюра, он этого даже не заметит.
Руби лучше знать. Она была не так богата, как Дрейки, но ее мать, уроженка Ямайки, была профессиональной певицей, а отец-голландец работал крутым адвокатом в Бостоне. Руби любила повторять, что выиграла «стипендию Хаммонд». Ее родители платили за школу, так что ей не приходилось работать и можно было спокойно изучать итальянский.
Видя мой поскучневший взгляд, она выставила перед собой руки.
– Просто к слову пришлось. Нужно же отпраздновать твой первый выход в свет после расставания с Марком.
Я покачала головой, но улыбнулась, видя, что подруга искренне за меня переживает.
Подойдя к барной стойке, Руби заказала себе коктейль «7 и 7», а мне грушевый сидр. Она подняла стакан.
– За то, чтобы ты почаще выходила в свет и веселилась.
– Аминь, – ответила я, чокаясь с подругой.
– И за то, чтобы был секс.
– У тебя – да, а мне… еще рано.
Руби прищурилась и отодвинула свой стакан.
– Раз уж у нас зашел такой разговор… Скажи-ка, как Марк в постели? Хорош?
Я чуть не подавилась грушевым сидром, с трудом проглотила игристую жидкость и укоризненно пробормотала:
– Руби.
– Мне интересно, потому что ты встречалась с ним два года, но ни разу ничего не рассказывала. Ну, так как обстояли дела? Фейерверки?
– Я… Какое это имеет значение?
– Огромное, – припечатала Руби. – Ты скоро закончишь университет, а значит, должна спать с разными парнями и отрываться, но ты пропускаешь все веселье. – Она накрыла мою ладонь своей. – Мне жаль, что Марк тебя обманул… это невероятная подлость с его стороны, но я рада, что ты от него освободилась.
– Освободилась? – Я отдернула руку. – Он разбил мне сердце, Руби. Я его любила.
– Уверена? – Подруга снова выставила перед собой руки. – Честное слово, я не хочу с тобой ругаться, просто у меня никогда не возникало впечатления, что между вами вспыхивают искры. Это ведь ты говорила про электричество, не я.
Я ссутулилась, облокотилась о барную стойку и сказала:
– Никто не идеален, и я в том числе. Марк тоже не был идеальным, но мы с ним о многом беседовали, он понимал, к чему я стремлюсь в жизни.
Руби надула губы и отхлебнула свой коктейль.
– Мне больно видеть, как ты страдаешь, и все-таки я считаю, что у тебя в кои-то веки появился шанс начать все сначала. Такая труженица, как ты, заслуживает фейерверков.
Я хотела было запротестовать, но промолчала. Действительно, я много училась, а еще упорно работала над нашими с Марком отношениями. Я говорила себе, что период романтического электричества не может длиться вечно, тем более два года. Но мы в самом деле скатились к банальным разговорам и рутинному сексу; в конечном итоге эту рутину сломала – весьма зрелищно – другая девушка.
Я повернулась и посмотрела на бильярдные столы. Коннор Дрейк стоял в окружении друзей и натирал мелом кий. Вот к нему подошел какой-то парень, и Коннор с широкой улыбкой приветствовал вновь прибывшего, пожал ему руку, представил приятелям.
«Наверное, хорошо быть рядом с ним».
– Иди, – сказала Руби. – Просто подойди, поздоровайся, немного пофлиртуй и посмотри, что будет дальше. Ладно?
– Ладно, – вздохнула я. – Есть всего одна проблема.
– И какая же?
– Я совершенно не умею флиртовать.
– Для этого, подруга, и существует алкоголь. – Руби протянула мне мой стакан.
Я сердито посмотрела на нее, но допила сидр, хотя стакан был более чем наполовину полон.
Руби рассмеялась, когда я со стуком поставила пустой стакан на барную стойку.
– Аллилуйя, подружка.
Она прикончила свой коктейль и сделала бармену знак налить еще.
Грушевый сидр не самый крепкий в мире напиток, но из-за хрупкой комплекции, низкого роста и малого веса меня мгновенно повело. В голове приятно загудело, я ощутила уверенность в себе и зашагала к бильярдным столам, прямо к группе спортивного вида богатеньких парней и их подружек.
Я чувствовала, что Коннор не станет как-то выделять меня в присутствии других девушек, но и не отошьет на глазах своих закадычных друзей. Я не ошиблась. Едва увидев меня, Коннор тут же оборвал разговор, а его широкая улыбка стала еще шире.
– Эй, Уэс, – позвал он, чуть повернув голову, но не отрывая от меня взгляда. – Смотри, кто к нам пришел.
Я посмотрела в ту сторону, где предположительно находился человек, к которому обращался Коннор, и увидела на дальней стене бара три мишени для дартса. Уэстон обернулся, в руках он держал дротик. Когда он увидел меня, его глаза слегка расширились.
И мои тоже.
Руби наклонилась ко мне.
– Амхерстская Задница собственной персоной.
Я кивнула. Руби улыбнулась.
– Неплохо.
Уэстон был так же красив, как Коннор, хотя его привлекательность была совершенно иного рода. Если Коннор был широкоплеч и крепко сбит, Уэстон – высок и гибок. Коннор был одет в белую рубашку, плотно обтягивавшую его плечи, волосы у него были короче и зачесаны вверх. Уэстон был в черном, его золотистые волосы закрывали лоб. Не сводя с меня взгляда, он дернул головой, отбрасывая с глаз челку.
Коннор быстро подошел к нам.
– Привет! Ты все-таки пришла.
– Мы пришли, – уточнила я. – Это Руби, моя соседка по комнате. Руби Хаммонд, это Коннор Дрейк.
Знакомя их, я чувствовала себя очень странно, учитывая, что Руби знала про Коннора больше меня. Коннор осиял ее дружелюбной улыбкой, потом немедленно повернулся ко мне.
– Позволь купить тебе выпить. Я настаиваю. – Он обернулся через плечо. – Уэс, иди сюда, поздоровайся. Давайте сыграем.
Уэстон отвернулся от нас и метнул дротик точно в центр мишени, потом подошел к нам.