Всего за 99.9 руб. Купить полную версию
Александр Золотарев
Почти мазохистка
Маленькое предисловие
Эта повесть выросла из романа «Ирочка». Сюда заползли несколько похожих ситуаций, рассуждений и даже персонажей, например – встреченный на улице изобретатель. Но, все же, это совершенно разные вещи.
Жила-была девушка. Впрочем, какая там девушка в тридцать четыре года. Говорят, что для женщины критический возраст – двадцать семь. Если в двадцать семь личная жизнь не устроена, а детей нет и не предвидится, то девушка начинает стервенеть. А если даже не стервенеть, то все равно меняться не в лучшую сторону. Она вдруг обнаруживает, что написанный ею для себя сценарий жизни не срабатывает. Ее мечты тускнеют, идеальное представление о будущем начинает колебаться и расплываться как мираж в пустыне.
Она смотрит на себя в зеркало и не понимает, что же в ней такого плохого, что она никому не нужна. Ну, что не так? Вроде и физиономия симпатичная, вроде и фигура ничего. И не дура. Кажется. Нет, не красавица, конечно. Так, обыкновенненькая. Но, не хуже других. Да лучше! Вон, половина одноклассниц уже растолстели. А тут и ноги. И грудь. И талия. Она долго смотрит в зеркало и, наконец, начинает находить в себе недостатки. Волосы какого-то непонятного цвета. И макияж неудачный. Точно! Нужно сходить в салон. И маникюр сделать заодно. И, топает в салон. И вообще – начинает тратить на свой внешний вид больше денег. Впрочем, естественности это ей не добавляет.
И так, день за днем, она ведет борьбу за свое счастье, исправляя свои недостатки. Внешние.
Параллельно, она начинает все хуже и хуже относиться к мужскому полу. Мужской пол ее сильно подводит. Ее сверстники начинают портиться. Они становятся все менее симпатичными – толстеют, лысеют. Вроде молодой, а уже лысый. Пить начинают. А самое главное – женятся сволочи. На других. И от романтики ничего не остается. Все хотят только одного – секса.
И если бы это помогало! Ну, потрахались. Чего тебе еще надо? Еще? Пожалуйста! Теперь хорошо?
Исчез.
Но на других-то, почему женятся? Впрочем, они ведь раньше женились. Когда глупыми были. Так это что же получается? Выйти замуж можно только пока мужчина еще дурак?
И чувство неудачи заползает в ее душу. И растет. Сначала это страх, что так будет и дальше. Потом страх постепенно превращается в убежденность. А убежденность переходит в чувство обреченности и горечь. Женщина по инерции смотрит в зеркало, беспокоится о своей внешности, красится, ходит в салон. Самые умные и волевые даже гимнастикой начинают заниматься. Но, отражение в зеркале заметно лучше не становится. С ним вообще что-то начинает происходить. Его становится труднее заметить. И не потому, что зрение падает, хотя и это есть. А потому, что призраки в зеркале не отражаются.
А мужчин вокруг – тьма. И не все женатые. Кое-кто уже разведен. Но теперь женщина уже не может относиться к ним хорошо. Да и не заслуживают они этого. Эти совсем растолстели. Эти совсем облысели. Эти без мата двух слов сказать не могут. Эти спились. Этот в тюрьму сел. А этот, такая сволочь, что лучше повеситься, чем с ним связываться. Этот весь в алиментах и все время к своим детям бегает, а новых заводить ни за что не хочет. А этот от алиментов бегает и детей больше всего на свете боится.
А рядом появляются бывшие замужние подруги. Толстые, с детьми на руках и такие же несчастные. И вот что обидно – если мужчины кого-то и выбирают, то именно этих, с детьми. Ну не хотят они больше детей заводить. На готовенькое им хочется.
Круг замкнулся.
Теперь, она может мужчин только ненавидеть. Хотя бы за то, что они делают фильмы о большой и чистой любви, и превращают девочек в будущих мучениц.
И все это происходит с женщиной в тридцать четыре. Или в тридцать шесть.
А Насте как раз тридцать четыре.
Уже тридцать четыре! И она это очень остро осознает.
На Настином рабочем столе красуется открытка с витиеватой, но беспардонной надписью: «Поздравляем с Днем рождения! 34 года – лучший возраст для женщины! Желаем счастья и здоровья!». Рядом красуются другие подарки: цветы в вазочке, кукла-младенец, еще пара открыток, и довольно большой альбом с творениями Кандинского.
Настя сидит за рабочим столом в своем кабинете и с высоты десятого этажа смотрит на заснеженную улицу. И думает о своем возрасте. Когда ей стукнуло тридцать, она уже тогда восприняла это как катастрофу. Теперь – тридцать четыре. Еще чуть-чуть, и будет сорок. Потом еще чуть-чуть, и будет пятьдесят. Потом еще чуть-чуть, и нужно будет сдыхать, потому что тогда она уже точно никому не понадобится. Может и ждать не стоит. Открыл окошко – и готово. Десятый этаж.
А тут еще этот День рождения! Какой дурак празднует День рождения в тридцать четыре года?! Но, нет, понабежали, отпраздновали. Даже подарки подарили. Ненужные, конечно. Дашка, вот, альбом Кандинского подарила. Вот уж подарок, в котором она «нуждалась» больше всего! У дизайнеров, точно, мозги не в ту сторону повернуты! Но еще хуже пупс этот дурацкий. Как у Людки вообще хватило ума подарить ей пупса? Это что – намек на то, что нужно срочно детьми обзаводиться? В магазине прикупить? Или выйти на улицу и отдаться первому встречному? Или зайти к начальнику и его осчастливить?
Даже подзалетела бы, но что-то мужики очень аккуратно предохраняются. Да и что потом? Сразу маме отдать на воспитание? Да и не было у нее давно ничего. Да и не хочется.
Ой, правда не хочется.
От этой мысли еще тошнее стало. А захочется ли еще когда-нибудь?
Открылась дверь, и зашел Максим. Так, вроде ничего парень. Женатый, конечно.
– Привет Настя. Как жизнь? Это что у тебя за кукла?
– Подарили.
– А по какому поводу?
– По поводу дня рождения.
– О-о, Настя, прими мои поздравления!
– Издеваешься?
– Ну, что ты! Вот, шоколадку хочешь? Если бы я был в курсе, купил бы что-нибудь посущественнее.
– А ты для кого ее купил?
– Для тебя.
– А почему же ты спрашиваешь, хочу я или нет?
– А вдруг ты скажешь, что не хочешь.
– А ты тогда не дашь?
Максим тормознул.
– Ну, если не хочешь.
– Вот интересно, а ты всегда спрашиваешь: «Дарить вам подарок, который я для вас купил или можно себе оставить?».
Максим смутился.
– Ну, Настя, чего ты? Подарок и есть подарок.
– И что же ты его не даришь?
– Настя! Ну ты же и не даешь подарить!
Максим положил шоколадку на стол и ушел обиженный.
Настя опять уставилась в окно. Какого черта он лезет со своими шоколадками?! Нравлюсь, так и скажи!
Настя попыталась работать. Клац по клавишам, клац еще. Нет, совершенно работать не хочется!
Потом прошло еще минут пять, и зашел Кривицкий из соседнего отдела. Почтенный человек. Лет под пятьдесят. Уже внуки есть.
– Настя! Добрый день!
– Добрый день, Александр Викторович.
– Стопарев должен был для меня бумажку оставить. Передавал?
– Передавал.
– Давай… Ты что, Кандинским интересуешься?
– Да ничего я им не интересуюсь. Это Дашка подарила.
– Ну, что-же, вполне дизайнерский подарок. Как у тебя дела-то?
– Как всегда.
– А как, всегда?
– Как всегда!
Кривицкий помолчал.
– А это хорошо или плохо?
– Александр Викторович, ну зачем вам мои проблемы? Я же у Вас не спрашиваю, как у вас дела?
– А почему ты не спрашиваешь?
– Потому, что меня это не интересует.
– Напрасно. Я мог бы рассказать немало интересного.
И ушел.
Интересно, если Максиму себя предложить, как он среагирует? Бурно? А жену бросит? Впрочем, у него дочка школьница, ее то, за что обижать?
Конец дня Настя провела в прострации. Но, контора есть контора. Даже попереживать не дадут. Два раза ее вызывал начальник, заходили какие-то люди – мужчины, женщины. Все, как всегда. Потом рабочий день закончился и все ринулись к лифту. А возле лифта уже целая толпа. И, естественно, когда двери открылись, все постарались войти сразу, но не у всех получилось. У Насти получилось, но в лифте к Насте прижали Колю из соседней фирмы. А может быть, сам прижался. Коля стоял лицом к Насте и старательно отводил взгляд.