Всего за 339 руб. Купить полную версию
Грейс оторвала усталый взгляд от экрана телефона. Потом искоса посмотрела снова. Наклонила голову, чтобы рассмотреть обувь в зеркале: розовая, симпатичная, но не супермодная. Возможно, из коллекции Стива Мэддена.
Молодая женщина на розовых шпильках, должно быть, подкрашивалась у зеркала. Другая – на кожаных каблуках – вошла в одну из кабинок и закрылась в ней.
– Ты должна была сказать мне. Я получила это дня три назад.
Грейс испытывала затруднения с постановкой собственного голоса (вообще, наши голоса представляли собой не более чем хитроумное изобретение. Мы жили в эпоху скрипучих голосов и словесного всплеска. И ненавидели себя за это). Беседа в туалете объединила два действия, между которыми не было, казалось, ничего общего. Но Грейс не забыла, что, когда сама была помоложе, совместное посещение туалетной комнаты и поочередная болтовня на отвратительном сиденье унитаза считалась символом корпоративного сближения. Она ощутила легкую тоску по тому времени…
– Сумасшедшая штука, – продолжала Мисс Кожаные Каблуки, – а ведь один из тех парней – лучший приятель моего папаши.
– Надо же, – буркнула стоящая у раковины Мисс Розовые Каблуки. Грейс услышала хлопок косметички. – И что же, он никогда к тебе не подваливал?
Грейс прекрасно отдавала себе отчет, что ее собственные «Феррагамос» хорошо заметны под дверцей кабинки, если кто-нибудь из незнакомок захочет посмотреть. Может, следовало их снять? Или это было бы слишком?
Она никак не могла решить, как поступить дальше, поэтому ничего не стала делать.
– Нет, он всегда был замечательным. Абсолютно нормальный парень, я просто уверена. В прошлом месяце кое-кто из моих родственников обедал с ним.
– А можешь представить, что это, например, твой отец? – спросила Розовые Каблуки. – Ведь в этом все и дело. В них. Они ведь чьи-то папы, вот что я хочу тебе сказать. Подумай только, что получишь нечто подобное в своем электронном ящике и увидишь имя своего отца, а рядом – какую-нибудь мерзость. Разве ты смогла бы потом еще раз взглянуть на него?
Грейс решила про себя, что Розовые Каблуки – скорее всего, студентка первого курса юрфака, которая пару дней в неделю стажируется в «Трувив». Не из самой лучшей школы. Ее зовут Оливия? София? Как-то так.
– Ну, ладно, тебе простительно, – заметила Кожаные Каблуки. – Марк Соулс – благородный человек. И это не тот имидж, который мне нужен.
В самом деле, голос принадлежал Александре Соулс, одной из молодых адвокатов, которых Слоун наняла в прошлом году. Грейс понравилась Александра. Она и эта то ли Оливия, то ли София были подругами из колледжа, не так ли?..
Интересная штука: Грейс не слышала, чтобы кто-нибудь сегодня говорил о смерти Бэнкоула. Возможно, эти девчонки слишком молоды или слишком далеки от вершины карьерной лестницы, чтобы беспокоиться о таких вещах… Или, может быть, просто считали, что то, что они сейчас обсуждают, намного круче…
Им и в самом деле следовало заглянуть под дверь ее кабинки.
– Думаешь, что все так и есть? – спросила Оливия-София, и в голосе ее чувствовалось скорее приятное возбуждение, а не шок.
Александра просто рассмеялась.
Кончики туфель Оливии-Софии повернулись к кабинкам.
– Ты добавила чье-нибудь имя? – спросила она.
Грейс услышала шум спускаемой в унитаз воды.
– Да нет… – проговорила Александра. Ее реакция выглядела, как у заряженного пистолета. Раздался скрип петель, потом стук дверцы, и она вышла из кабинки. – А что?
Судя по звуку льющейся воды, Александра принялась мыть руки. Потом кран был закрыт, и заработала сушилка для рук.
Грейс помассировала виски. Она попыталась соединить все вместе. То есть появилась некая электронная таблица, которую получили Александра и Оливия-София. И в ней – какой-то список. Список «скользких» типов, как они выразились. Теперь дамочки передавали его между собой. Обсуждали. (Грейс лишь наверстывала упущенное, но многие из нас уже видели тот список. И кое-что в него добавляли. Мы использовали фиктивные адреса электронной почты и поддельные имена пользователей, словно боялись, что они выйдут из моды быстрее, чем ромперы и трехшовные рукава.)
Шум воды в раковине внезапно прекратился.
– Не имеет значения, – сказала Александра. – Тот парень, очевидно, что-то натворил. Поэтому я уверена, что он заслуживает этого. Они все должны лишиться своей работы.
Грейс вздрогнула. А как же надлежащая правовая процедура, подумала она, хотя тут же почувствовала себя выпускницей-«ботаном» из юридической школы. Кем, собственно, и являлась…
Александра и Оливия-София вышли из туалета, и Грейс уже не могла расслышать их голоса. Хлопнула дверь, и наступила неловкая тишина. Лишь она одна могла сейчас составить компанию Грейс.
Хотя вообще-то, если задуматься, такое с ней уже случалось…
Глава 4
20 марта
Ни у одной из нас не было времени. Ни на что. Если б время было валютой, то все мы вот-вот стали бы банкротами. Иногда какая-нибудь книжка с многообещающим названием вроде «Я знаю, как она это делает» вдруг оказывалась в списке бестселлеров «Нью-Йорк таймс». Несколько недель мы зачитывали ее до дыр, передавали друг другу, пытаясь опробовать все авторские советы – например, новомодную диету. Но для всех существовали – как это по-научному? – ведомственные препятствия.
Во-первых, по времени мы работали меньше, чем мужчины в нашем офисе. Это был просто факт. Тридцать минут уходило утром на то, чтобы высушить феном волосы. Десять минут, чтобы расчесать их и завить. Пятнадцать минут на макияж. Еще три минуты на кольца и серьги. Шестнадцать минут, чтобы выбрать, в чем отправиться на работу. Вечером сорок пять минут на кардиотренажере, а потом – еще четверть часа – прокачка брюшного пресса. Но это уже как получится. Если вы считаете, что мы всё это выдумываем, предлагаем быстро пересмотреть фотки персонала на веб-сайте компании. Тогда сами все поймете.
Возникает также и экономия за счет эффекта масштаба. Время – ресурс конечный, поэтому кто должен извлекать из него максимум? У тех из нас, кто был мамами, имелся самый востребованный аргумент: не забывайте о детях! А как же остальные? Мы сидели в кабинетах, слушая тиканье наших биологических часов, в то время как прочие могли запросто забыть о пропущенном свидании, о случайной встрече, об упущенной возможности встретить того, с кем могли бы захотеть стать матерью. А затем, как говорится, «замани и обмани». Если уж мы действительно становились женами и матерями, то ценность нашего времени резко возрастала. Как и расходы…
Причем дело было не в вычетах из постоянных затрат. Возможно, мы решили воздержаться от рождественских фотографий детей, одетых в тартаны, или вовсе не иметь детей. Но слишком часто это ощущалось как хороший карьерный шанс, да и только. И заранее спасибо за молчаливое согласие потерять право на свободное время. Кому-то нужно провести аспирантский курс, посвященный тонкостям и сложностям нашего времени. Интересно, может, пригласить для этого Шонду Раймс?
Слоун довольно долго пялилась в свой монитор. Солнце уже почти зашло. Далласский горизонт – темные верхушки небоскребов и висячие мосты – постепенно растворился в темноте и уступил место безвкусному электронному рекламному щиту отеля «Омни».
Слоун протерла глаза, больше не беспокоясь о том, остались ли в уголках черные пятна от туши. Когда только закончила юридический институт и начала работать в какой-то фирме, она точно знала, сколько времени уходит на проверку формы 8К. Юридические фирмы заставляли своих адвокатов измерять время в шестиминутных интервалах. Но это было нормой более десяти лет и два офиса тому назад. Теперь Слоун лишь иногда замечала за собой, что ведет учет своего времени: